Почему мы переживаем смерть российских наемников в Сирии, как призывников в чеченскую войну

В СМИ продолжается бурное обсуждение гибели россиян, которые в качестве наемных военнослужащих погибли в Сирии. До сих пор остается неясным число убитых, но речь, возможно, идет о сотнях. После того, как родственники погибших стали общаться с прессой, МИД неохотно предположил, что потери могут составлять не более пяти человек. Но дело не только в числе расставшихся с жизнью, а в том, как в нашем обществе воспринимают этих людей.

-Мы сейчас драматически переживаем гибель сотрудников ЧВК в Сирии, вокруг этого на государственном уровне идет большой скандал, а я подумал: если бы в Америке, в Британии, еще где-то в западном мире взрослый человек завербовался в частную армию, поехал искать кондотьерского счастья в третий мир и там погиб, – стало бы это большой национальной драмой?

Конечно же, нет. – с уверенность пишет журналист Дмитрий Ольшанский. Ну, пошел господин Икс воевать в Африку за интересы чьего-то бизнеса или за одного диктатора против другого – законно пошел или не очень, неважно, – это его дело, точка.

Но мы-то переживаем смерть этих людей почти как смерть призывников в Грозном в 1995 году. Мы психологически не воспринимаем этих людей как кондотьеров, пиратов Его Величества – какими они формально являются. Мы оплакиваем их как жертв. А почему?

Потому что мы не верим, что в России есть что-то "частное". В какое-то "частное дело" – не верим. Мы исходим из того, что там, где фигурирует "частное" – там работает просто форма государственного обмана, когда чиновники что-то впаривают, продают, передают из рук в руки, покупают более выгодным и безответственным для себя способом, тогда как сделать все то же самое, но собственно в роли чиновников – для них дорого, хлопотно, обременительно.

Проще и лучше нас обмануть с помощью "частного", – а дальше будет обычное: "государство тут не при чем, что за претензии?"