Тоска по философии в «законе»

«Тоска по философии в «законе»»

Глава 1. И моя борьба

Один очень известный, и поэтому мало изученный исторический деятель, прочитав достаточно любопытные философские изыскания другого известного лица, сочинил книгу, название которой на родном языке данных личностей в русской транскрипции звучит как «Майн Кампф» и переводится как «Моя Борьба». Поскольку название книги содержало в себе обещание описания борьбы конкретного лица, то сама книга в общем и целом о борьбе – то, как таковой, ничего и не рассказывала, однако содержала некоторый намек на борьбу в будущем и обещание этой борьбы (и даже некий к этой борьбе призыв). И вот это то вот обещание историческим деятелем было полностью исполнено, причем борьбы с лихвой хватанул не только он (который от всего почти исторического действия похоже просто балдел), но практически все человечество. При всем при этом, прочитанные указанным историческим лицом философские изыски вряд ли могут восприниматься как призыв именно к той борьбе, которая грянула.

После вроде бы полной победы не только над созданной (в том числе и упомянутой личностью) системой, но и над его идеологией, все мало – мальски цивилизованное человечество, осудив и конкретных личностей и идеологию, поклялось самому себе, что произошедшее не повториться. В том числе и потому, что никто не забыт и ничто не забыто. Однако, в общем то в короткий исторический период, даже на родине все того же исторического лица (где существует достаточно жесткий запрет на пропаганду этой идеологии) появились его последователи и продолжатели. И уже совсем недавно продолжатели появились даже в той части мировой Цивилизации, которая страшно пострадала от перечисленных идей и действий. Что ясно доказывает недолговечность человеческой памяти, разность понимания и восприятия вроде бы абсолютно понятных с детства и однозначно определенных истин разными людьми (..и спросила кроха: «Что такое хорошо? И что такое плохо?»), а также еще массу вещей, перечислить которые и хоть как – то оценить кратко невозможно. Для оправдания же злодеяний появилась масса абсурднейших теорий вроде той, что холокост придумали и устроили сами евреи, а Гитлер практически не причем. На подобии того, что и монголо – татарское иго сами русские придумали, а негры, в свое время, пачками просились в рабство.

В этой тенденции (в которой национал - социализм, как идея не одинок) оправдания самых мерзких в том числе и общественных массовых проявлений, есть только одна положительная сторона. Люди в большей своей массе (не беря во внимание различные патологии) не хотят выглядеть последователями проявленного зла и представлять именно зло (или то, что принято считать проявленным злом). И не только для маскировки. Или сокрытия истины. Это есть, но это - только внешний аспект. Не хотят даже внутри себя, для себя. А от себя самого нормальному человеку незачем маскироваться (убирая случаи самооправдания – в таких вопросах самооправдание тоже сродни патологии). Данное обстоятельство достаточно наглядно, демонстрирует внутреннее стремление каждого адекватного человека к чему – то иному от зла, возможно к тому, что мы характеризуем как добро. И даже идя под флагом того, что многими (за частую подавляющим большинством) воспринимается как абсолютно понятное зло, человек хочет верить (стремиться верить), что на этом флаге черным по белому (даже и на красном фоне) написано большими буквами «ДОБРО!» Добро, и все тут.

Соответственно и Гитлер – добряк! Ну пошёл на поводу у евреев, самих для себя же придумавших холокост! Ну решил расширить жизненное пространство для германцев (чистых арийцев – по его мятущейся мысли) за счет пространства и отнятия жизни у десятков миллионов людей (не чистых арийцев). И еще приличное количество таких ну. Ну и что? Добряк. Сталин тоже добряк, несколько из другой оперы, но добряк. Вот один другого и остановил (видимо тот у кого доброты было поболее).

Размышления над вышеупомянутыми и подобными им казусами побуждает эти размышления продолжить, попытаться если не определить, что же все-таки есть «хорошо» (сиречь в максимальном проявлении - добро), а что такое «плохо» (в максимальном проявлении - зло), то хотя бы наметить (и больше для себя) направление (вектор) движения к этим величинам. В той или иной ситуации. В тех или других условиях. Ведь всем известна одна избитая истина – что одному именно «хорошо», то другому именно «плохо» причем в массе проявлений этих характеристик («что русскому-хорошо, то немцу – смерть»). То есть эти понятия очень оценочны и очень индивидуально оценочны. Но все-таки. Попытаться надо. Что же всем перечисленным персонажам можно было, а тут даже и не пытаться? Попытаемся. Пусть и это будет борьба (ну там борьбушечка). С глупостью.

Ибо глупость – начало всякого зла.

Поскольку приведенные понятия («хорошо» и «плохо») все – таки больше философские, чем практически – бытовые, то интересны они именно с практической точки зрения. Из этого следует вывод, что двигаться к намеченной цели можно и нужно только и именно философски, прикладывая ее (философию) к реальным бытовым ситуациям. Этакое воспарение ввысь (к философским категориям, обращение к духу) и падение вниз (к пресловутому быту, погружение в материальное). Ведь как у классика:

«— Так вот в чем прелесть полетов в небо! Она — в паденье!»

И никакого противоречия. Все правильно. Для ужа.

НО: мы – не ужи, ужи – не мы (во всяком случае, мы сами о себе так думаем и позиционируем себя не ужами, иными особями).

И так, для того, чтобы уж окончательно приступить к разработке заданной темы принятыми инструментами, необходимо определиться с тем, а что же все – таки понимать под философией в целях данной работы. Существует масса достаточно современных определений. Типа: «философия – эта наука (дисциплина) о наиболее общих законах развития бытия и мышления, общества и человека и т.д»

Все подобные определения страдают сложностью построения и наличием в них массы других понятий, через раскрытие которых только и возможно понять до конца, а что же собственно подразумевается под тем понятием, которое все – таки необходимо понять. Т.е., чтобы понять, что же такое философия, необходимо определиться с такими категориями как вообще наука (или дисциплина), вообще законы (а тем более общие), вообще развитие и так далее по цепочке. Мне это очень напоминает старый анекдот, о том, как один человек хотел узнать в чем же смысл жизни. Потратив достаточно времени он получил ответ от одного для него авторитетного человека, что жизнь – это такая длинная дорога, длинною в жизнь по которой идешь, идешь и чего – то там понимаешь. Потратив ещё массу времени, сил и средств, этот искатель смысла жизни получил такой же ответ от другого еще более авторитетного гуру, который еще и перенаправил искателя к другому учителю, медитирующему на вершине очень высокой горы. Потратив все средства, забравшись почти на последнем дыхании на гору, несчастный искатель спросил: «О, великий учитель, ты моя последняя надежда, объясни мне – в чем же смысл жизни». В ответ: «Это трудный вопрос, видишь ли, уважаемый, жизнь – это такая длинная дорога, длинною в жизнь...». Представляете состояние искателя? Нашел! Наверное не прибил мудреца только от слабости физических и душевных сил. А может и прибил (не дай бог), во всяком случае о смысле жизни до сих пор никто ничего определенного не пояснил. Так и, следуя почти любому современному определению философии, можно прийти почти к бесконечной понятийной череде, закольцованной в круговую. Попытаемся этот круг разорвать. Попробуем. Вдруг получиться.

При этом разрывать этот круг будем не в материалистическом направлении. Ну не верю напрочь в материализм, как в таковой. Не могу поставить первично материю, а вторичным сознание. На уроках обществоведения в девятом ли, десятом ли классе (тогда еще среднее образование отличалось достаточной логичностью, по крайней мере в отношении перехода из класса в класс: после первого класса ученики переходили во второй, после второго в третий и так далее, не пропуская ни одной цифры до десятого включительно) мог, а сейчас не могу. Бодро так помню рапортовал про три основные источника и три составные части марксизма (да, да это из моей комсомольской юности понятия). Так грамотно говорил и сам себя уважал. Еще про себя недоумевал, ну что тут мол сложного в этой философии, все правильно и понятно. И вообще, религия – опиум для народа («..да к почём у нас сегодня опиум для народа - ?!» как по другому сегодня звучит). Был хаос, потом Первовзрыв и начали формироваться планеты и т.д. Правда возникали в этой бодрости нотки сомнений: кто же тот пиротехник и откуда взялся фитиль для взрыва? Да и с Хаосом как то не все ладилось – чего это он Был уже? Как был, из чего и как долго? Правда тогда пионерско – комсомольское и почти материалистичное сознание эти сомнения глушило. Тем более, что философствовать было, мягко говоря, немодно, порой даже и опасно.

В приличной компании (где пахнущие табаком и дешевым портвейном парни – а ля бруталл – громко шебуршат глупо от этого смеющимися барышнями) могли и просто в морду дать. В других менее приличных, но более терпимых компаниях могли ответить:«Мы в институтах (или там университетах – по обстоятельствам) Ваших не учились!» Еще в иных коллективах могли с гордостью заявить: «Мы философию учили не по Гегелю!»

Правда если бы и побили, то в основном без особой жестокости. Тогда ведь действительно так жестоко не дрались. В основном. Такая вот метаморфоза.

Потом уже попозже пришло понимание, что в мире мало таких противоречивых философских (если философия вообще может быть противоречива) теорий как материализм. В объяснении возникновения мира и человека, а также социальных институтов, у материализма всегда что – то было (или есть) перед отправной точкой. Всегда что – то вроде бы материальное, но всегда «уже было» необъяснимо. И в этой то необъяснимости материализм на голову идеалистичней любой религиозной теории, любой метафизики, поскольку пытается идеализировать саму материю. Ну да Бог с ним, с материализмом. Ни дьявола же с ним оставлять.