Лаковые туфельки. Взрослый изувер надругался над первоклассницей

...Наташа снова и снова вспоминает пьяного дядю Женю. Было больно, очень больно. Девочка кричала и вырывалась. Плакала и просила отпустить. Но дядя Женя зажал ей рот своей большой рукой. Девочка звала на помощь маму, но мама не слышала. Она была далеко – жила теперь с другим дядей.

Раны на теле семилетней Наташи зажили. Искалеченная маленькая душа всё еще болит. Девочка испуганно вздрагивает от внезапных резких звуков. Тревожно замирает от криков за окнами. Обхватывает плечи руками и, зажмурившись, прячется в них, даже если бабушка громко позовет из кухни: «Наташа, Сережа, обедать».

Дед Сережа тихонько тормошит внучку: «Пойдем, детка. Баба пирогов напекла». Во дворе Наташа теперь гуляет редко - сама не хочет. Любит лишь играть дома с Вадимкой. Когда двоюродный братишка приходит, они вместе рисуют, строят из кубиков башни, возятся с котом Тимкой. Как соберутся - пыль до потолка. Хохот, беготня, визг. Но вдруг Наташа замирает и признается шепотом: «Я опять все вспомнила, бабуля. Я так хочу это забыть, но не могу».

…Девочка не знала, что мама в этом доме больше не живет. Потому и пошла в тот день по знакомой дорожке в гости к мамочке. Наташа очень любит маму, скучает по ней, а баба Зоя забрала внучку к себе. Говорит, что мама Валя стала сильно пить и гулять, а ведь Наташе пришло время в школу идти. Бабушка сама отвела ее на линейку первого сентября. А потом и уроки помогала делать.

Последний раз мама Валя приходила к дочке в августе, да и то пьяная была. Вот и октябрь наступил, а мама всё не шла. Решила бойкая Наташа: а я сама после уроков к ней сбегаю, вот мамочка обрадуется! Здесь недалеко. Баба на дежурстве до утра, а деду всё вечером объясню. Уж очень хотелось обнять маму, расцеловать, рассказать о школе и новых подружках.

Было тепло, подковки на лаковых туфельках, которые купила бабушка, весело стучали об асфальт. Наташа вприпрыжку бежала к знакомому дому в частном секторе. Вон тот, на две половинки дом. Ей надо в ту, где на окнах синие ставенки.

Из ворот вышел дядя Женя. Смотрел как-то нехорошо, покачивался. И пахло от него плохо. Но пообещал, что сейчас они вместе поедут искать маму. И за руку повел в дом...

Дед Сережа был сильно встревожен, позвонив супруге вечером на работу: «Зоя, внучки до сих пор из школы нет!» Бабушка велела не паниковать: мало ли что, заигрался ребенок: «Посмотри в школьном саду, во дворе. Сходи в 45-ю и 89-ю квартиры, там у нее подружки». Сергей Петрович сделал всё, как сказала жена. Но девочки нигде не было.

Заявление о пропаже ребенка дед и бабушка написали большое, подробное: одета в белую футболку с котятами на груди, джинсовую юбочку, легкую куртку. На ногах черные лаковые туфли. Рост метр тридцать. Волосы рыженькие, глаза серые, на щеке родинка.

А своей непутевой дочери Зоя Ивановна велела: «Где хочешь ищи, а найди мне Наташу!»

…Когда пьяный дядя Женя отпустил наконец девочку, измученный заплаканный ребенок забылся тяжелым сном. Проснулась Наташа оттого, что услышала: какая-то тетя ругала дядю Женю, говорила про тюрьму, в которую он опять загремит. Потом нагрела в тазу воды и помыла Наташу. А матрац и подушку вытащила в ограду: они все были в крови. Мыла эта тетенька и пол в комнатушке, и пятна на обоях затирала. Но они еще больше размазались. А еще Наташе кололи какие-то уколы, чтобы «заморозить».

Еще три дня была девочка в этом страшном доме. Просилась к бабе Зое, к маме. Ей опять говорили, что маму надо искать. Наташу водили еще в какие-то чужие дома, к незнакомым пьяным людям.

Мама забрала дочку лишь на четвертый день – видимо, догадалась, где искать. Привела к бабе Зое, побыла немного и опять уехала. Бабушка, выплакав все слезы, не могла нарадоваться возвращению внучки. Вместе пошли в магазин за вкусненьким. По дороге Зоя Ивановна заметила: Наташа шла очень странно.

-Что с тобой, детка? – присев на корточки, женщина заглянула девочке в глаза.

Наташа отвела взгляд и прошептала чуть слышно:

-Больно… там…

Громко и отчаянно расплакавшись, девочка бросилась на шею бабушки и все-все ей рассказала. Зоя Ивановна забрала заявление о розыске и написала новое.

За дядей Женей, Евгением Ждановым, пришли в тот же день. Увидев людей в форме, пьяный 50-летний мужик схватил огромный нож: «Не подходи! Зарежусь!» Один из оперов приказал ему бросить оружие и вынул пистолет. Тогда Жданов завопил: «Не подходи, зарежу!»

Предупредительный выстрел в воздух не отрезвил мерзавца. Он продолжал наступать. Пуля, выпущенная в ногу, тоже его не остановила. Третий раз оперативник метил в руку с ножом, но попал в грудь - уж больно суетливо метался Жданов по грязной захламленной комнатушке. Картинно выкрикнув: «Спасибо‚ друг! Спасибо, ребята!», он пал на колени и полоснул-таки себя по горлу ножом…

В реанимации горбольницы насильника вылечили. За счет государства. Чтоб в добром здравии перед судом предстал. После предъявления обвинения его перевели в тюремную больницу. Палата была под охраной, да и здоровью Жданова уже ничего не угрожало, пошел на поправку. Но в тот же день он неожиданно скончался. «Это ему «помогли» помереть, - считает баба Зоя. – С такими нелюдями там по-своему разбираются».

Все забывается. Даст бог, и затянется рана в душе у девочки, думает бабушка. Все у них ладно - работают с дедом, не старые еще. Ребенок сыт, одет-обут. Вырастят. Даже Наташина мать, Валентина, после всего этого не пьет, на работу устроилась. Но баба Зоя говорит, что девочку ей все равно не отдаст: где гарантия, что Валя когда-нибудь снова не сорвется и не примется пить-гулять?

А Наташа все так же, а может, еще сильнее, скучает по матери. И каждый день, сделав уроки и отложив любимые игрушки, подходит к бабушке. Заглядывает в глаза и несмело спрашивает: «Бабуля, а когда ко мне моя мама придет?..»

Рассказ написан на основе реальных событий. Материалы предоставлены прокуратурой. С героями публикации автор встречался лично. Имена и фамилии изменены.