Еще раз об эвтаназии

Вместо введения

Поводом для обращения к вопросу об эвтаназии является наметившаяся с конца 20 века тенденция многих государств к легализации права человека на достойную смерть.

Впервые термин «эвтаназия» (что в переводе с греческого означает «хорошая смерть») использовал философ Фрэнсис Бэкон в своём трактате «Новый органон». В своих рассуждениях о долге медика, Бэкон писал: «...если недуг признан неизлечимым, лекарь должен обеспечить пациенту легкую и мирную кончину, ибо нет на свете блага большего, нежели подобная эвтаназия».

Тема свободы выбора – жить или умереть - всегда волновала философов, поэтов, драматургов, медиков, психологов, богословов.

Этот вопрос настолько часто поднимается в пьесах Шекспира да и во всём романтическом театре, что зрители и читатели к такой финальной трагичной развязке, казалось бы, должны привыкнуть. Да и газетная статистика показывает нам, насколько широко распространены самоубийства. И всё же каждая новость о том, что кто-то принял решение о добровольном уходе из жизни, заставляет нас задумываться. Может быть потому и задумываемся, что в такой развязке есть явное сочетание свободы выбора и фатальности, решимости и пассивности, ясности и заблуждения.

Эвтаназию часто относят к суицидальному поведению. Возможно, так оно и есть, когда речь идет о практиках назначение по просьбе тяжело больного пациента токсичных веществ, в дозе, приводящей к смерти (самоубийство с медицинской помощью).

Но если суицидальное поведение традиционно рассматривается как девиация (поскольку самоубийство противоречит инстинкту самосохранения, является аутоагрессивным актом), то в случае эвтаназии (самоубийстве с медицинской помощью), возникает в последнее время всё больше сомнений в том, являются ли «девиации» девиациями или, быть может, эта форма человеческого поведения в процессе эволюции «человека разумного» стала функциональной, а потому и приемлемой?

Право на жизнь многими юристами, философами и медиками рассматривается в контексте права на смерть. Например, в ст. 3 Всеобщей декларации прав человека провозглашено, что «каждый человек имеет право на жизнь». Но право – это не обязанность. А потому во многих государствах, оперируя провозглашенным в декларации правом на жизнь, то и дело рассматриваются законопроекты, обосновывающие, что право на жизнь – это право на достойную жизнь, не отягощённую страданиями, а право на смерть – это право на достойный и не мучительный уход их жизни.

Немного терминологии

На сегодняшний день в мире имеются различные практики, относящиеся к эвтаназии.

Во-первых, активная эвтаназия, которую различают на два вида: недобровольную и добровольную.

Недобровольная эвтаназия - введение безнадёжно больному, находящемуся без сознания, медицинских препаратов либо совершение других действия, которые влекут за собой быструю и безболезненную смерть (недобровольная эвтаназия).

Добровольная эвтаназия (она же - самоубийство с медицинской помощью) – действия медицинского работника, совершаемые по просьбе тяжело больного, которые приводят к тому же результату, что и в недобровольном случае.

Во-вторых, пассивная эвтаназия – намеренное прекращение поддерживающей терапии.

Немного из истории вопроса

Многие считают, что пионером в области активной добровольной эвтаназии являются Нидерланды. Всё потому что в 1984 году Верховным судом страны добровольная эвтаназия была признана приемлемой, Значительно позже, в 2002 году в Нидерландах вступил в действие закон, регламентирующий процедуру добровольной эвтаназии.

На самом деле законодательные акты, легализующие практики «благой смерти», были распространены до Второй мировой войны в Европе и числе государств-пионеров в этом деле выступал СССР. Согласно примечанию к статье 143 УКРСФСР (эта статья предусматривала ответственность за убийство), убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается. Таким образом, в уголовном законодательстве РСФСР убийство из сострадания относилось к обстоятельствам, исключающим преступность деяния.

Идея введения такой нормы принадлежала председателю ВСНХ Юрию Ларину, страдавшему с детства прогрессирующей мышечной атрофией. Болезнь не давала ему возможности самостоятельно передвигаться. Ларин принимал участие в обсуждении проекта Уголовного кодекса РСФСР и в споре с коллегами напомнил о своей тяжёлой болезни, признаваясь, что неоднократно уже подумывал о смерти и просил знакомых достать ему яд. Если бы кто-то из знакомых откликнулся на его просьбу, то наверняка был бы осужден. Ларин полагал, что это было бы в высшей степени несправедливо.

Узаконенное убийство из сострадания просуществовало недолго. В том же 1922 году в Саратовской губернии в прокуратуру явился местный житель, который сообщил, что убил члена партии по его же письменной просьбе. В качестве доказательства он предъявил записку, написанную убитым, где сообщалось, что большевику надоело жить и он разрешает убить его, поскольку сам не может этого сделать. Выяснилось, что потерпевший страдал депрессией, вызванной алкоголизмом. Убийцу не смогли привлечь к уголовной ответственности в силу действия примечания к статье 143 УК, но этот случай послужил поводом для скорой отмены данной нормы.

В действующем праве России любая эвтаназия, как активная, так и пассивная, запрещена и рассматривается как убийство. Более того, согласно ст. 45 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ (ред. от 29.05.2019) "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" «Медицинским работникам запрещается осуществление эвтаназии, то есть ускорение по просьбе пациента его смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращение искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента».

Как же обстоят дела в других странах?

Ряд европейских государств (а до этого Штат Орегон) декриминализировали как добровольную, так и недобровольную эвтаназию.

В 2001 году Нидерланды стали первой европейской страной, принявшей либеральное законодательство, касающееся эвтаназии (закон действует с 1 апреля 2002 года).

Голландские врачи могут сегодня, по просьбе пациента прервать его жизнь или помочь ему совершить самоубийство, при условии соблюдения установленных законом критериев. Для несовершеннолетних в возрасте от 12 до 16 лет действует правило, согласно которому для проведения эвтаназии, помимо воли подростка, требуется еще и согласие родителей.

Пациенты, не являющиеся гражданами страны, могут обратиться за помощью в эвтаназии в Нидерланды, поскольку закон предусматривает "доверительные отношения" между пациентом и его лечащим врачом. До принятия закона в стране ежегодно регистрировалось 3600 случаев эвтаназии как криминальных, так и допустимых после состоявшегося в 1984 году решения Верховного Суда страны (См.: Laurence Sabatié-Garat François Thomas «Euthanasie: Peut-on demander le droit de mourir?»// https://www.eleves.ens.fr/pollens/seminaire/seances/euthanasie/euthanasie.pdf)/.

За полтора десятилетия эвтаназия стала в стране рядовым явлением. По данным New England Journal of Medicine, в 2012 году при помощи медиков из жизни ушло 4188 голландцев. В 2015 году удельный вес узаконенных эвтаназий и самоубийств с медицинской помощью в общей статистике смертей в Нидерландах составил почти 5% (6091 случай). В 2017 году этот показатель превысил 7000 случаев. При этом на практике едва ли не две трети заявлений об эвтаназии не увенчиваются успехом. Например, если бы были удовлетворены все заявления, то количество «благих смертей» в Голландии в 2017 году превысило бы 18 тысяч случаев.

В Бельгии эвтаназия декриминализирована с 2002 года. Бельгийский вариант эвтаназии во многом схож с нидерладским не только по процедуре, но и по динамике, где наблюдается тенденция к постоянному росту. Однако в официальную статистику попадают далеко не все случаи. Все взрослые могут представить заблаговременно высказанные указания на случай неспособности выразить свои пожелания.

В Швейцарии закон различает прямую активную эвтаназию, которая запрещена, и "помощь в самоубийстве", которая, "за исключением эгоистического мотива", не подлежит осуждению. Врач может предоставить пациенту, который желает прекратить свою жизнь, смертельную дозу лекарства. По законодательству Швейцарии разрешена эвтаназия и иностранных граждан. Термин «суицидальный туризм» уже вошел в деловой оборот, а термин «sterbetourismus» в 2007 году был признан словом года. Предусмотрена и эвтаназия на дому у пациента. Цена услуги колеблется от 4 тысяч до 7 тысяч евро. Для проведения процедуры требуется справка врача, подтверждающая, что пациент решил уйти из жизни добровольно, наличие двух свидетелей, каковыми выступают родственник и представитель компании, предоставляющей услуги по сопровождению самоубийства (в Швейцарии такие компании нередко называют фабриками смерти) и доказательство отсутствия у данных помощников мотивов финансовой выгоды.

Легализована эвтаназия в Италии и Дании. Согласно исследованию, опубликованному британским журналом The Lancet в августе 2003 года и охватывающему 20 000 смертей в результате самоубийств) в шести европейских странах, 51% смертей в Швейцарии являются результатом медицинского решения, направленного на сокращение страданий пациентов. Эта доля составляет 36% В Швеции, 38% В Бельгии, 41% В Дании, 44% В Нидерландах и 23% в Италии.

Нет эвтаназии в Германии. На эту тему наложено табу со времен победы над нацизмом. Медицинскими регламентами определяются критерии оказания паллиативной помощи (помощь, основанная на улучшении качества жизни пациента (уменьшение страданий), которая создает защиту от тягостных проявлений подчас неизлечимой болезни (но не лечение самой болезни).

Во Франции, начиная с 2005 года законодательство, касающееся прав больных и прекращения их жизни, претерпело изменения. В соответствии с поправками, внесёнными внесенными Законом № 2005-370 от 22 апреля 2005 года в Кодекс общественного здравоохранения эвтаназия, равно как и помощь в самоубийстве по-прежнему запрещены. Согласно статье L1110-5 Кодекса общественного здравоохранения каждый человек имеет право на получение наиболее адекватной медицинской помощи и на получение терапевтических услуг, которые признаны эффективными и обеспечивают наилучшую безопасность для здоровья с точки зрения доказанных медицинских знаний. Профилактические, исследовательские или лечебные мероприятия не должны подвергать пациента риску, несоразмерному прогнозируемым преимуществам.

Такие действия не должны продолжаться с неразумным упорством. Если они представляются бесполезными или непропорциональными или не имеющими иного эффекта, кроме искусственного поддержания жизни, они могут быть прекращены или приостановлены.

Надо сказать, что французские законодатели считают термин «пассивная эвтаназия» несколько непристойным, предпочитая прибегнуть в эвфемизмам типа «прекращение или приостановление лечения» например, в случае стойкого вегетативного состояния, при длительном нахождении в котором врачи рекомендуют отключать аппаратуру, искусственно поддерживающую жизнедеятельность.

Вместе с тем данный подход французского законодателя подвергается критике. Есть немалое число фактов обретения сознания гражданами после длительного пребывания в коме: Терри Уоллес (США, штат Арканзас) очнулся через 20 лет после попадания в автокатастрофу, житель Пекина прожил в коме более 13 лет, поляк Ян Гжебски очнулся после 19 лет нахождения в бессознательном состоянии.

Нельзя не вспомнить Постановление Большой палаты ЕСПЧ от 15 июня 2015 г. по делу «Ламбер и другие против Франции». Винсан Ламбер в 2008 г. попал в автомобильную аварию, результатом которой стала тяжелая черепно-мозговая травма. В течение многих лет Ламбер был парализован, у него были нарушения глотательного рефлекса, на боль реагировал, но социальные коммуникации не поддерживал. Лечащими врачами было принято решение о прекращении питания и гидратации, но до этого проведено медицинское обследование, включая томографию головного мозга. Также было проведено девять консультаций с различными специалистами, которые подтвердили полную бесперспективность оказания медицинской помощи. Однако эти консультации разделили семью больного. Жена Ламбера и его братья высказались за прекращение искусственного поддержания жизнедеятельности, тогда как его родители настаивали на продолжении лечения. 11 января 2014 г. лечащий врач – доктор Каригер – объявил о своем намерении прекратить искусственное питание и гидратацию пациента. 13 января решение было обжаловано в административный суд, и уже 16 января было вынесено решение об отложении исполнения решения лечащего врача. 31 января данное решение было обжаловано в Государственном совете Франции, который после проведения экспертиз вынес постановление 14 февраля 2014 г. о направлении материалов дела в различные экспертные инстанции. Итоговое решение было вынесено 24 июня 2014 г. Государственный совет Франции признал правомерным решение лечащего врача Винсента Ламбера о прекращении искусственного питания и гидратации пациента. Родственникам также было отказано в переводе Винсента Ламбера в другое медицинское учреждение. В Постановлении ЕСПЧ по данному делу указывалось, что «… ….государства при решении сложных научных, правовых и этических вопросов, связанных, в частности, с началом или концом жизни, …… имеют определенные пределы усмотрения».

К Постановлению было написано Особое мнение судей Гаджиева, Шикуты, Цоцориа, Де Гаэтано и Грицко, которое отличается резкостью главного вывода: «…предлагается не больше и не меньше, чем то, что лицо с тяжелой формой инвалидности, которое не в состоянии сообщить свои пожелания о своем текущем положении, на основании ряда сомнительных предположений может быть лишено двух основных вещей первой необходимости, а именно пищи и воды, и, более того, что Конвенция бессильна перед лицом этой реальности. Мы считаем, что такое заключение не только пугает, но, и мы очень сожалеем, что должны сказать, что это равносильно ретроградному шагу в степени защиты, которую Конвенция и Европейский Суд до сих пор предоставляли уязвимым группам людей».

Во Франции идут активные дискуссии по вопросу о легализации эвтаназии. Многие опросы общественного мнения показывают, что до 90 процентов опрошенных французов за эвтаназию. Однако в данных опросах, как отмечают журналисты, не упоминается о паллиативной помощи (см.: Audrey Plessis «L'euthanasie toujours illégale en France»// http://www.doctissimo.fr/html/dossiers/euthanasie/articles/14891-euthanasie-illegale.htm)

В ответ противники легализации заказали собственное исследование, согласно которому 60 % французов предпочитают развитие паллиативной в противовес эвтаназии.

Немного полемики

В современной России проблема эвтаназии ограничивается лишь запретительными нормами. Уголовное законодательство любой акт «благой смерти» рассматривает как умышленное убийство, хотя и при смягчающих обстоятельствах (убийство из сострадания). Однако по опроса общественного мнения, носящим пока что локальный характер, наблюдается значительный перевес в сторону «за эвтаназию».

Среди достойный противников можно выделить разве что религиозные конфессии.

В целом же можно отметить, что сторонников «благой смерти» становится всё больше.

Аргументы «за эвтаназию», как мне представляется, вполне соответствует началам постиндустриального общества: рациональность, стандартизация, нравственная индифферентность, под которой я понимаю эгоизм, прикрытый патетическими лозунгами о любви к ближнему и о праве на достойную жизнь. Вот основные доводы сторонников:

-Иногда лучше умереть, чем быть тяжелым грузом для своих родных и близких;

-Больной страдает сам и заставляет страдать родных, наблюдающих за его мучениями;

-Каждый имеет право на смерть;

-Жизнь есть благо только тогда, когда в целом удовольствия превалируют над страданиями, а положительные эмоции – над отрицательными;

-Поддержание жизни на стадии умирания требует больших финансовых затрат.

Мне видится в доводе о праве на смерть лукавство. Этим правом нельзя не воспользоваться, ибо всё живое обречено на смерть с самого момента рождения.

Если принять за истину, что эвтаназия есть правильная, хорошая или благая смерть, то тогда какая смерть является ненормальной, не благой и нехорошей? Насильственная? Несвоевременная? Мучительная? Нежеланная? Но разве не обладает всеми этими атрибутами эвтаназия?

Нежелание жить? Давайте вспомним Достоевского. "Где это, - подумал Раскольников, идя далее, - где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь на высоте, на скале, и на такой узенькой площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, - а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, - и оставаться так, стоя на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, - то лучше так жить, чем сейчас умирать! Только бы жить, жить и жить! Как бы ни жить - только жить!.. Экая правда! Господи, какая правда! Подлец человек! И подлец тот, кто его за это подлецом называет".

Уж кто-кто, а Достоевский знал, о чем писал. Федор Михайлович прекрасно знал всю эту цену толкам о качестве жизни, ибо сам стоял с петлёй на шее, когда ему читали смертный приговор!

Недавно мне попалась на глаза «заметка» одного мужчины, изложившего на одном из юридических форумов своё мнение по этому вопросу следующим образом (стиль сохранён): «Многие могут возразить, мол это убийство (имеется в виду эвтаназия). А может быть, это проявление обществом милосердия? Попы возразят:"Самоубийцы не наследуют царствия Божьего" А попадёт ли в рай человек, который устроил ад при жизни, своим близким?» (https://www.9111.ru/questions/777777777728607/).

Довод мужчины ясен. Больной страдает сам и обрекает на страдания близких.

У Кафки есть один прекрасный рассказ "Превращение". Там один молодой человек однажды вдруг превратился в страшного и уродливого большого жука, который не мог выбраться из своей комнаты, потому что у него не было рук, не мог позвать на помощь, потому что не мог говорить.

До этого он был прекрасным сыном своих родителей, трудягой, обеспечивавшим мать и отца, которые души в нём не чаяли. И вот досада: страшный и омерзительный жук, которого надо было кормить, входить в его комнату, смотреть за этой мерзостью.

Как быстро забыли любящие родители всё то, что сделал для них их любящий сын. И только его сестра - младшая дочь заходила и ухаживала за превращённым в жука братом.

Об эвтаназии часто говорят люди, которые на днях рождения своих любимых людей желают им долгой жизни, клянуться в верности и любви.

Но когда они желают долгой жизни, разве не ведают о том, что жизнь сопровождается неизбежными болезнями, немощью и старостью?

Недолгой же является верность и любовь, исходящая от того, кто ради собственного спокойствия желает избавиться от любимого человека.

Жить - это значит нести службу (по мнению Сенеки), нести тяготы и лишения, а не пребывать в постоянных радостях и утехах. Любить человека - значит быть готовым стирать, слушать стоны и страдания. Увы, это подчас неизбежность.

Тому, кто не желает всего этого и считает, что близкий устроил ад своим страданием, не проще ли тогда оставить этого близкого, предприняв решение уйти из жизни, дабы не досаждать тем же самым своих домочадцев в будущем? В немощи близких нам людей нередко проявляется наш эгоизм и истинное лицемерное, поддельное отношение к ним. И кто не знает покоя, самоотверженно помогая своим близким людям, кто невзирая на их капризы продолжает им помогать, превозмогая бессонницу — те и есть храбрые и честные люди, поступки которых выделяют их из мира животных. Те же, кто желает постыдного покоя за счёт смерти других, - те, голубки, позором избавлены от трудностей жизни.

Многие думают о самоубийстве при тяжких болезнях и старости. Но разве они не желали дожить до старости? Разве не предвидели, что бывает в старости?

И потом: иногда и остаться жить — дело мужества. Если ты знаешь, что даже твоя немощь и старость кому-нибудь из твоих близких мила, полез¬на и дорога, то вопреки напору обстоятельств (как писал Сенека), во имя близких необходимо возвращаться к жизни даже и с мукой, зубами удерживая вылетающий дух; ведь человеку добра нужно жить, сколько велит долг, а не сколько приятно.

«Для веселия

планета наша

мало оборудована.

Надо

вырвать

радость

у грядущих дней.

В этой жизни

помереть

не трудно.

Сделать жизнь

значительно трудней»

(В. Маяковский)