История из жизни: ребенок-инструмент

Самые искренние чувства проявляют дети. Они любят от сердца. Сегодня мы расскажем о ситуации, когда ребенок вместо получения ответной любви стал инструментом для одного из родителей.

Как все начиналось

К нам обратился Илья (имя изменено), казалось бы, с распространенным спором: расторжение брака и определение места жительства ребенка.

Со слов Ильи, полгода назад он перестал проживать с супругой, в связи с тем, что супруга, по его словам, встретила другого мужчину и ушла к нему вместе с ребенком. Позже она подала на развод.

Сыну Мише (имя изменено) на момент обращения Ильи было 1.5 года. Инициатором расторжения брака также выступила супруга. Илья, в свою очередь, обратился к нам для подачи искового заявления на определение места жительства ребенка с ним.

ООО ГЮК «Урал Регион»:

– Илья, поясните, какие отношения сложились между вами и ребенком? Находится ли ребенок на грудном вскармливании?

Илья:

– С Мишей у нас очень хорошие отношения, он всегда ко мне тянется, все свободное время я посвящаю ему. Да, он находится на грудном вскармливании, но я давно говорил жене, что пора это прекращать.

ООО ГЮК «Урал Регион»:

– Охарактеризуйте свою жену. Состоите ли вы и/или она на каком-либо учете? Имеются ли у нее вредные привычки?

Илья:

– Она очень вспыльчивая, если Миша плачет, может дать ему подзатыльник или треснуть по губам, любит выпить, даже кормит его после того, как выпьет. Я пытался ее закодировать, но она не хочет. Она опасна для ребенка.

ООО ГЮК «Урал Регион»:

– Чем подтверждаются ваши слова?

Илья:

– Могу свидетелей привести.

ООО ГЮК «Урал Регион»:

– Расскажите о своей работе. Работает ли супруга?

Илья:

– У меня сменный график работы и ненормированный рабочий день, супруга в отпуске по уходу за ребенком.

ООО ГЮК «Урал Регион»:

– Как вы представляете проживание ребенка с вами при данном графике работы? Есть ли родственники, которые смогут оказать вам помощь?

Илья:

– Моя мать сможет смотреть за ребенком, пока я на работе.

Сбор данных

Далее шел этап сбора доказательств и проработки позиции. В таких спорах мы обычно обращаемся в органы опеки и попечительства для проведения беседы между супругами (к слову, органы опеки – обязательное третье лицо при данной категории споров, т. к. именно ими выдается заключение о жилищно-бытовых условиях сторон).

Беседа состоялась. Каково же было наше удивление, когда мы увидели бывшую супругу: молодая девушка, опрятная, скромная, довольно сдержанная. Миша был с ней и за время всей беседы ни разу не потянулся к отцу.

Наш Илья проявил себя в другом качестве: взвинченный, оскорбляющий, угрожающий лишением родительских прав. Однако мы помогли супругам договориться о беспрепятственном посещении Ильей своего сына. И действительно, Илья два раза в неделю гулял с ребенком, пересылал нам фотографии совместного времяпровождения с сыном.

Мы тем временем собирали информацию о супруге. Перспектива нашего спора нас уже не радовала: супруга везде характеризовалась хорошо, в том числе как заботливая мать, на учетах не состояла ни в полиции, ни у нарколога, ни у психиатра, проживала со своими родителями, про нового молодого человека никто не слышал.

Илья же даже соседями характеризовался как деспот, родные родители, вопреки заверениям Ильи, отказались поддержать его в данном споре. Положительная характеристика поступила только от работодателя, однако с оценкой качеств работника: исполнительность, активность. Ни слова о дружелюбии, бесконфликтности и т. п.

Оценивая в совокупности собранную информацию, мы предложили Илье изменить требования на установление порядка общения с ребенком (график встреч), на что нам был дан ответ: «Буду ли я тогда платить алименты?» «Конечно», – ответили мы. – «Тогда я не согласен».

Суд

Несмотря на предупреждение о бесперспективности данного спора, Илья настоял на судебном процессе. Даже свидетели, на которых ссылался Илья, не пришли на судебный процесс (существовали ли они либо это был очередной вымысел Ильи и попытка оклеветать свою жену?). Не вдаваясь в подробности, в требованиях Илье, как нами и прогнозировалось, было отказано. Уже спустя несколько дней, когда Илья пришел к нам на подписание акта выполненных работ, он признался, что с помощью судебного спора хотел заставить жену вернуться к нему и избежать выплаты алиментов.

Через несколько месяцев в суде наш представитель, который вел дело Ильи, встретился с представителем его уже бывшей, жены, и мы узнали о том, что в отношении Ильи ведется исполнительное производство по алиментам, но взыскать с него ничего не могут, т. к. Илья уволился. С ребенком он не видится, его жизнью не интересуется. Получается, что его «горячо любимый» сын был лишь инструментом.

К слову, как это не прискорбно, таким образом используют детей не только мужчины, но и женщины.

В окончание истории хочется обратить внимание, что к юристу нужно приходить как к священнику на исповедь: ничего не скрывать, не пытаться схитрить, хороший юрист сам знает, о чем промолчать и на чем акцентировать внимание. И помните, что даже лучший юрист не сможет выиграть спор, если в нем нет абсолютно никаких перспектив, оценивайте риски и изначально предоставляйте юристам достоверную информацию.