Не грустно о серьезном: что такое суд и как себя вести в гражданском процессе

Этим материалом хочется открыть цикл публикаций, в которых не очень серьезно будут объясняться серьезные в общем-то вещи. Поэтому сразу прошу коллег не судить строго (не стреляйте в пианиста – он играет как умеет).

«Как на судебном заседаньи» (по мотивом разных судебных процессов)

...Стоим с клиентом у двери судебного кабинета в сумрачном, невзирая на обильное искусственное освещение, коридоре битый час, хоть и назначено на девять пятнадцать (кстати, почему это час – битый? Кто это его так, беднягу?).

Забавляет в этой связи назначение такого времени – девять пятнадцать, девять тридцать, девять сорок пять (эти, пришедшие, как и мы, к своему времени, кстати, тоже стоят, вернее сидят на лавочке с прямой и жесткой деревянной, цвета потертой канарейки, спинкой и таким же седалищем. Потому сидеть на такой скамейке жутко неудобно, вот и стою).

За час с клиентом (доверителем), которого представляю в процессе, переговорено уже обо всем, вплоть до подлости противоположной (проти-и-и-вной) стороны.

ПРИМЕЧАНИЯ

• Доверителем называют представляемого клиента, пошло это от того, что на представление интересов в суде, как правило, выдается доверенность, поэтому выдал доверенность — доверитель.
  
• Противной стороной называют противоположную сторону или противника, пошло это от того, что в процессе стороны выступают друг против друга, против – поэтому и противная сторона.
  

Не по моей инициативе – боже упаси. Клиент сам взахлеб рассказал, какой же редиска его так называемый компаньон (бывший, разумеется), и как он его подло обманул (сиречь – грамотно развел), как доверился этому живоглоту мой клиент и т. д. и т. п. В общем, как всегда. Оно, наверное, и правда так и есть, во всяком случае по документам выходит, что развел. Не очень грамотно, но не без затей.

Ладно, разберемся. Лишь бы дали разобраться, а то в наших судах бывает, что не дают и сами не разбираются. Тот, кто ходит в суд, тот знает, как у нас в судах бывает.

Вот черт, опять рифма поперла

Бывает такое – как накатит, так и прет все в рифму. Это не то чтобы мешает, но в основном рифмуется как-то забавно, не красиво там или эстетично. «Я помню чудное мгновенье...» – это не про мою рифму, разве что продолжением будет «Пред мной предстало привиденье», ну или там «Явилось привиденье» – в общем, какая-нибудь чепуха, а именно забавно.

Слегка. Причем по большей части забавно лишь для себя любимого. Стоишь при этом как идиот, губами шевелишь и улыбаешься – только слюны не хватает (на ворот или на галстук). А галстук у меня представительный и даже дорогой и костюм с иголочки – профессия обязывает.

Так что никакой слюны и стишков, во всяком случае до конца судебного заседания и последующего разбора полетов с клиентом. Главная подлость в том, что рифмовать, как правило, начинаю от того, что ничем не занят и именно в тот момент, в который должен, обязан быть занят. Судебным процессом. Тогда, когда должен обосновывать свою позицию, отвечать на вопросы, задавать вопросы, препираться, то бишь в прениях участвовать. Заниматься именно тем, за что мне мой клиент платит, а не сочинительством всякого зарифмованного бреда (хотя ведь бред как будто не сочиняют, а несут). Правильно, когда коту нечего делать, он... Так, так, так...

Когда коту делать нечо,

он берет и лижет... нечто!

Чтоб остался кот с запалом,

чтобы духом не упал он,

и пожил бы он охотно –

дайте вы коту заботы,

пусть бы кот бы ваш работал!

Пусть бы пользу приносил он,

может, в поле покосил бы,

может, потрудился с плугом,

стал бы депутата другом...

Все пути ему открыты!

Не садите у корыта,

не давайте заскучать

чтобы попусту лизать

он не стал бы ничего.

Берегите! Берегите!

Вы – котейку своего!

Во, блин, выдал. Нет, это уже слишком, причем в голове еще некоторое время носились не до конца сложившиеся словосочетания и слова (...«не пускайте одного, ну не п-п-п... ускайте, м-м-... о-о...»).

ПРИМЕЧАНИЕ. Часто судьи назначают особенно предварительные судебные заседания одно за другим, с промежутком в 10–15 минут. И не успевают. Возмущаться по этому поводу, тем более чего-то требовать, бессмысленно. У суда (судьи) все приоритеты.

Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивого рифмования всего и вся, начинаю внимательно рассматривать противную сторону, так сказать, в полном составе. Друг-товарищ моего клиента (условно кидала-парень, или парень-кидала – не суть) такой типичный советский начальничек с пузиком. Годков ему за шестьдесят с гаком будет. С гаком причем приличным. Во всяком случае по морде, так сказать, лица.

С поправкой на существующую реальность одет в очень неплохой полушерстяной строгий костюм. И галстучек у него подороже моего будет. Сиреневая рубашка, часики от швейцарца (может, и настоящие, нам, не очень искушенным, визуально не определить) – все по моде. Туфли черные, блестящие, с выраженным носком и даже внешне видно, что жесткие, но при этом комфортные. Таким туфлём пендаля заряжать очень сподручно (или сподножно?). Солидные шузы. Солидный дядя. С понятиями.

Что же ты такой солидный, а товарища своего швырнуть пытаешься? Бумажек насочинял, насорил ими везде, нашумел в разных органах и организациях – засветился по полной. Набарагозил, нашалил и прям к нам в лапки угодил. Как теперь выплывать будешь, милай...

Видимо, с помощью представителя в процессе. Он под стать своему клиенту. И возрастом, и видом. Только костюм отличается цветом, больше седины в волосах... ой, миль пардон, у клиента у его – нашего супротивника, волос почти нет! Это просто тень легла (коридор-то темный, невзирая на большое окно). А тут солнышко в окошко глянуло посмотреть – чего же это делается в столь неприветном месте, и засверкала лысина у нашего супостата, заблестела. Так что в отношении волос у представителя дело обстоит лучше. Гораздо. Такое вот плавсредство для выплывания из сложившейся ситуации. А так они даже смотрятся как-то по-родственному. Спрашиваю у своего доверителя:

– Уж не родственник ли юрист вашего супротивника ему, то есть супротивнику?
– Да так, есть вроде немного... Седьмая вода на киселе, – отвечает. – А что?
– Да похожи они, – говорю. – В профиль прямо братья как будто.

Прислушиваюсь к тому, о чем говорят эти «братья». Слышно не очень. Только проскальзывает и режет слух до боли знакомое «...ну, в натуре...». Про какую такую натуру, думаю, разговаривают, может, все-таки об исполнении обязательств в натуре.

Смотрю на представителя противной стороны («проти-и-вного» представителя) – вроде никакой веерности пальцев в жестикуляции и синевы на оголенных частях тела. Но что-то такое неуловимо уголовно-блатное явно присутствует. Причем не врожденное (как один мой приятель заметил об уголке родного города, в коем я проживал: «Здесь, наверное, рождаются уже сидя на корточках»).

Не въевшееся в плоть и кровь от долгого пребывания в определенной среде, а такая некая деформированность от частого соприкосновения с этой самой средой. Наверное, адвокатских кровей, размышляю, специалист, так сказать, по уголовному праву.

– Представитель-то у него (подразумевая супротивника) адвокат? – спрашиваю у доверителя.

– Да, адвокат. Какой-то известный вроде и со связями.

Понятно... Значит, будет этот, со связями, в процессе «вашечестькать» – называть судью «ваша честь» и грозить уголовным преследованием в самых нелицеприятных выражениях («Ну, в натуре, вы обнаглели, бакланы недоделанные! Всех нагружу под самое не могу и на кичу без вертухаев канать заставлю!» – что-то вроде этого и ему подобного).

ПРИМЕЧАНИЕ

В гражданском процессе к суду обращаются «Уважаемый суд». Никакого «ваша честь». Обращение непосредственно к судье «ваша честь» предусмотрено в уголовном процессе (где судят за совершение преступлений).

Продолжение следует...