Немного о "Серебряном веке". Часть 2.

Обойти вниманием русских символистов, было бы неуважением к их памяти. Многие были, или краеугольными камнями русской дореволюционной культуры, либо, настоящими экзопланетами, влияние которых ощущается и теперь. Перечисляя имена, захватывает дух: литераторы - Блок, Бальмонт, Брюсов, Андрей Белый, Игорь Северянин, Мережковский и Зинаида Гиппиус, Волошин, Ходасевич. Побывавший во многих сообществах, Вячеслав Иванов. Композиторы - Скрябин и Стравинский. Художники - Бакст, Александр Бенуа, Борисов-Мусатов.

Как ни странно, но локомотивом, генератором идей и цепляющим раствором, была женщина - неистовая Зинаида Гиппиус. Пока будущие "валькирии революции" - Зинаида Райх и Александра Коллонтай, только мечтали о свободной любви, а Крупская и Луначарский пытались оправдать такую распущенность, неким научным подходом к свободе нравов, дочь маститого юриста, уже во всю попирала основы семейных ценностей. На собраниях единомышленников фланировала в мужском костюме, создала моду на романтические треугольники. Пока муж - Дмитрий Мережковский был занят мистикой и философией, его успешно подменял другой Дмитрий, способный публицист и критик, Философов, которого во второй половине двадцатых годов, уже во Франции, сменил Владимир Злобин, после ухода "дрянной куклы", ставший наследником обширного архива "веселой парочки". По ненависти к большевизму Зинаиду Николаевну можно сравнить, только, с подзабытым нынче, литератором Арцыбашевым. Даже, имевшие личные счеты к революционерам, Бунин и Шмелев, не были столь агрессивны. Другим известным треугольником стал "союз" - Блок - Менделеева - Андрей Белый. А Вячеслав Иванов пошел еще дальше, живя совместно не только с законной супругой, но и с собственной падчерицей, после смерти первой, женившись на второй. Теперь бы, про многих из символистов сказали бы, что у них подвижная душевная организация, но говоря понятным языком, это склонность к психическим расстройствам. Подобная болезнь измотала Блока и Брюсова. Первый прожил 40 лет, второй дотянул до 50. В психиатрической клинике скончался Константин Бальмонт. Подобные слухи ходили и о польском дворянине Ходасевиче. Мстительные и злобные на язык - Спесивцева и Тэффи, их активно распространяли, поэтому надо относиться с осторожностью, к данной информации. Возможно, что один из "королей поэзии", им просто отказал. Теософия, т.е. система взглядов по совмещению светскости и религиозности, была одной из важнейших тем обсуждения. Модным, в период перед Первой мировой войной, стал мистик Штайнер, выдумавший антропософию. Многие русские литераторы признавали себя, его поклонниками. Кое-кто, побывал в гостях на вилле у городка Дорнах, недалеко от швейцарского Базеля. Судьбы всех, хоть и отличались разнообразием, но вряд ли, были счастливыми. Андрей Белый, в миру, Борис Бугаев, несколько лет странствовал по Зарубежью, во второй половине 20-х вернувшись в Москву. Его "чудачества" были совершенно неинтересны новой власти и после наступления Рождества 1934 года, тихо скончался. Вспомнили о нем, только в середине восьмидесятых, когда вышла "Асса", где потомок поэта по прозвищу Африка, сыграл одну из главных ролей. Еще раньше, в курортном Коктебеле, умер Макс Волошин. После 1917 года, окончательно перебравшийся в Крым и заняв толстовскую позицию непротивления злу. Его дом стал культовым местом, где побывало подавляющее число деятелей искусства тех лет. Северянин, купивший дом на балтийском взморье Эстонии, после Тартуского мира 1921 года, потерял возможность на поездки в Россию, а может, и не очень этого желал. Умер в августе 1941, при нацистах.

Композиторов Скрябина и Стравинского роднит не только авангардизм в музыке. Первый, разработал систему цветовой гаммы нот. И если бы, не относился наплевательски к своему здоровью, то вряд ли бы, "пропустил" заражение крови, из-за банального гнойника, уйдя из жизни в 43 года в середине Первой мировой. Второй, сделал запоминающимся исполнение, как собственных, так и чужих произведений, внешней эксцентричной манерой, ставшей фирменным знаком. Попрощался с музыкой на калифорнийском курорте, в середине Второй мировой.

Художник Борисов-Мусатов не сумел, по-настоящему, насладиться будущей славой, умерев в 35 лет от туберкулеза костей. Леон Бакст, будучи "душой" дягилевских Русских сезонов, тоже не обладал крепким здоровьем, "встретившись" с товарищем Лениным через полгода, после похорон последнего, правда, дело было на Лазурном берегу. Александр Бенуа, наоборот, задержался надолго, немного не дотянув, до полета Гагарина в космос.