Как сообщили, что мы приближаемся к новому глобальному изменению климата.

Мы потихоньку наблюдаем, то, что погода на всей нашей планете постепенно меняется, в одних странах стоит засуха, другие заливает. Она даже меняется там где всегда было всё постоянно и не чего не менялось.

Владимир Клименко: Мы приближаемся к новому глобальному изменению климата.

В среду, 24 июня, Гидрометцентр заявил о том, что период жары в центре европейской территории России продлится несколько дней, однако не перейдет в «волну тепла». Нас ждёт похолодание и ни какой жары.

Дачники могут быть спокойны, но климат сегодня — это не только полезные сводки. Погода стала частью большой политики, предметом для спекуляций. Есть мнение, что специалисты в этой сфере знают, к чему готовиться человечеству.

Этот человек уже четверть века занимается математическими моделями атмосферы, гидросферы, а также солнечной активности, и за все эти годы его прогнозы погодных и климатических изменений ни разу не оказались ошибочными. В прошлом году он предсказал нынешнюю аномально теплую зиму и снова угадал. Владимир Клименко, доктор технических наук, профессор, член-корреспондент РАН, руководитель Лаборатории глобальных проблем энергетики.

Зима была совсем теплая, словно в Европе. А весна так вообще аномальная —до лета выпал снег и лил дождь. А потом выключили отопление —началась жара.

Знакомая история для всех. Как только портится погода, все начинают интересоваться климатом. Но, майские снегопады еще 30–40 лет назад никого не удивляли. А в этом году после десятилетий теплого климата снег в мае, конечно, мог произвести впечатление. Но вообще-то весна нынешнего года на большей части Европейской России была теплой, а не холодной. Март был теплым, апрель — нормальным, май — чуть холоднее нормы, но это не перекрыло мартовской «жары». Зима же была не просто теплой, а рекордно теплой! Она побила прошлый рекорд зимы 1961 года аж на 3,5 градуса! Однако это пока все же исключение. Столь теплые зимы станут нормой только лет через 30.

Все задаются одним вопросом, то есть глобальное потепление — не миф?

Как говорит Владимир Клименко, что давно пора отбросить миф о том, что глобальное потепление — это миф. К удивлению, остается еще довольно большое количество людей, считающих себя учеными, которые по-прежнему утверждают, что мы приближаемся к ледниковому периоду. По сию пору публикуются работы, прогнозирующие очень сильное похолодание — настолько сильное, что температура, согласно им, должна вернуться к уровню начала ХХ столетия! А надобно сказать, что первые десятилетия ХХ века были самым холодным временем за последние 200 лет. Для примера, восемь лет назад я был одним из авторов фундаментального труда под названием «Атлас современных климатических и геофизических изменений», где были собраны заметные научные силы отечества. Я хочу подчеркнуть: это был 2012 год, то есть конец так называемого Малого перерыва — имеется в виду перерыв в глобальном потеплении, длившийся с 1998 по 2013 год, который поверг в шок значительную часть мировой климатологии. Людям было совершенно непонятно, почему объем сжигания органического топлива и, соответственно, эмиссия парниковых газов росли большими темпами в эти 15 лет, а глобальная температура не менялась. Так вот, авторы нескольких статей в «Атласе» утверждали, что это признаки наступающего похолодания. Причем масштабы похолодания ими прогнозировались довольно значительные — несколько десятых долей градуса, это очень много для средней глобальной температуры. Моя статья там была единственной, в которой говорилось о временности этого отката, и указывался даже год, когда Малый перерыв закончится — «не позже 2014-го». И я оказался прав: после 2013 года началось столь резкое потепление, что температура скакнула сразу почти на 0,3 градуса в течение неполного десятилетия.

Если хотите, могу вам сообщить другой прогноз — мы опять приближаемся к новому перерыву в глобальном потеплении! Который продлится лет 10–12. Ну и, естественно, он опять даст пищу для противников антропогенной природы потепления, ненавистников Парижского соглашения и всяких прочих диссидентов глобального потепления. Им только дай повод! И этот повод им вот-вот природа предоставит.

Владимир Клименко — признаться, я впервые слышу про этот Малый перерыв. Что его вызвало? Это явление получило в современной англоязычной литературе красивое наименование «хайетас», что означает «перерыв», «пробел», «остановка» и пишется сейчас даже с большой буквы, как имя собственное — Hiatus. Так вот, таких «хайетасов» за последние 150 лет было два. Первый большой «хайетас» длился примерно с 1940 по 1970 год. А о втором мы уже говорили. Причина у обоих одна и та же. Заключается она в противодействии мощных природных факторов (солнечная и вулканическая активность и прочее) нарастающему антропогенному потеплению. Последний перерыв оказался короче прежнего потому, что антропогенные факторы постепенно пересиливают природные! Причем в случае первого перерыва природе удалось нас немного пересилить — наблюдалось даже небольшое похолодание в масштабе нескольких сотых долей градуса средней глобальной температуры.

Дело в том, что те люди, которые родились в начале века и видели и 30-е, и 40-е, и прочие, как, например, мои родители, в один голос утверждали, что таких холодных зим, как в 1970-е годы, они не помнят. А это всего лишь сотые доли градуса среднеглобальной температуры. Потому что падение средней глобальной на доли градуса на местах оборачивается понижением на целый градус среднегодовой температуры, что уже очень заметно.

Вообще, в разных областях планеты изменения средней глобальной температуры откликаются совершенно по-разному. И в России они откликаются больше всего! Потому что Россия — самый климато чувствительный регион земного шара: изменение средней глобальной температуры на градус у нас оборачивается в некоторых регионах скачком на 3 и даже 4 градуса.

Какая самая чувствительная точка в России в климатическом смысле и одновременно мировым центром изменения температуры?

Владимир Клименко — Москва! Причем не область, а сам город! Лет пять назад я даже опубликовал статью «Москва как тестовый полигон глобального потепления». Во-первых, Москва находится в центре климаточувствительной зоны. При этом Москва — самый большой в мире город, расположенный на такой холодной среднегодовой изотерме — плюс 5 градусов. Нигде в мире нет ни одного города не только с населением 13 миллионов человек, как у нас, но даже и с двумя миллионами жителей, расположенного в таком холодном месте. В Южном полушарии изотерма плюс 5 тонет в океане между Австралией, Южной Америкой и Антарктидой, а в Северном пересекает Скандинавский полуостров в его северной части, где саамы пасут оленей. И падает сверху в Москву. Приходится много энергии тратить на отопление, в результате чего образуется довольно интенсивный «городской остров тепла»… Вот эти два мощных фактора, складываясь, привели к тому, что при глобальном потеплении на 1 градус за последние сто лет Москва нагрелась почти на 4 градуса. Подобные цифры встречаются у нас на планете только в Арктике, где никто не живет. А на обитаемых пространствах ничего похожего и близко нет! Да! Это прекрасно! Но почему? Мировая научная и ненаучная мысль, научные статьи и газетные публикации переполнены устрашающими прогнозами о том, что при повышении средней глобальной температуры на два градуса мы все умрем, будет катастрофа. Вы наверняка эти ужасные прогнозы слышали. Об этом говорит сама Грета Тунберг! Именно! Она как мантру повторяет обязательства Парижского соглашения, из которых следует, что нам капут, если планета в среднем нагреется вот на эти два градуса. Но Москва уже нагрелась почти на четыре! И никому не капут. Напротив, нам стало только лучше, мы экономим на обогреве ежегодно сотни миллионов долларов, у нас в регионе уже начали расти абрикосы, а скоро будет вызревать и виноград. Нам глобальное потепление только выгодно, потому что Россия — самая холодная страна в мире. Даже наши самые южные регионы — это территории тотального дефицита тепла и влаги.

Тогда зачем нам сокращать выбросы, душить свое производство? Пусть теплеет планета! Что для русского хорошо, для немца — смерть! И не только для немца, но и для жителей, например, двух десятков малых островных государств, потому что их просто не будет. Они потонут. Острова потонут, папуасы переселятся, в Сибирь, например и пусть теперь там осваивают огромные территории.

Вряд ли это поддержит мировое сообщество в наших благородных устремлениях. Дело в том, что жизнь большинства людей на планете связана так или иначе с морем и побережьем. Нам тут, в России, это сложно понять, потому что Россия — это океан суши. И вы сейчас говорите как человек суши. Но для мира затопление — это главная проблема!.. 30 процентов населения планеты живут на расстоянии менее 50 километров от берега моря или океана.

А 50 процентов населения Земли живут на расстоянии не более 200 километров от моря или океана. Это означает, что практически все разумное и деятельное население развитого мира живет у кромки воды. И к ним происходящее имеет самое непосредственное отношение.

Если бы вы были в тех местах США, которые выходят на Мексиканский залив, то увидели бы катастрофу своими глазами. Во Флориде есть множество фортов, построенных 150 лет тому назад на побережье. Теперь они находятся порой в нескольких километрах от берега и стоят «по пояс» в воде.

За 100 последних лет вода уже поднялась на 32 сантиметра в среднем по миру. Казалось бы, немного. Но это в среднем, и это то же самое, что среднеглобальная температура, то есть где-то мало, а где-то много! Скажем, в Скандинавии океан вообще отступает, потому что Скандинавия до сих пор «взлетает» на несколько сантиметров в год после того, как 15 тысяч лет назад освободилась от тяжкого ледяного щита.

Стокгольму сотни лет, и его портовые сооружения, построенные во времена 30-летней войны, сейчас находятся на горе — на много метров выше уровня моря. А вот Мальдивы тонут в океане неудержимо, через сто лет их не будет при любом раскладе. Также довольно быстро тонут Шанхай, Бангкок, Джакарта. Я сейчас называю города с 20–30-миллионным населением! Для них среднеглобальные 32 сантиметра превращаются в 3–4 метра. В Джакарте построена огромная стена для защиты города от океана.

И она уже не выдерживает постоянного напора воды. В результате Индонезия сейчас строит новую столицу — уже не на Яве, а на Борнео.

Парижское соглашение нацелено на то, чтобы глобальное потепление не превысило полутора градусов. Это, конечно, неосуществимо. Даже в пределах двух градусов нам не удастся удержаться. Превышения в 1,5 градуса мы достигнем к 50-м годам нынешнего столетия. А два градуса будут достигнуты на рубеже XXI– XXII веков. И на этом рубеже уже можно удержаться, если продолжить амбициозную программу охраны климата. Тогда к середине следующего столетия будет пройден пик потепления — между 2 и 2,5 градусами. И дальше начнется падение температуры. Сработает эффект снижения выбросов СО 2. Вообще углекислый газ активно поглощается океаном. На минуточку, человечество выбрасывает в год в атмосферу 10 гигатонн углерода. Из них 5 остается в атмосфере, а 5 куда-то деваются. Куда же они деваются? В океан и в биосферу. И если перестать насиловать биосферу — вырубать леса, сжигать их в пожарах, как в нашей стране водится, то… Вы, кстати, знаете, сколько у нас каждый год лесов сгорает? Россия — чемпион мира по пожарам. Но горят у нас не только леса, горит все, что может гореть — тундра, лесотундра, степи… В отдельные рекордные годы у нас выгорает 250 тысяч квадратных километров, это площадь Великобритании. К счастью, не каждый год. Но, к сожалению, никогда не бывает такого, чтобы у нас выгорало меньше Бельгии! А между тем во всех лесах планеты содержится углерода больше, чем во всей нефти и газе мира! Представляете, сколько углерода мы невзначай высвобождаем! В общем, в России горит, в Индонезии и Бразилии лихорадочно вырубается, и если этому положить конец, перестать уничтожать, а начать засаживать, прекратить сжигать уголь и нефть, а жечь только газ, то антропогенный поток углерода в атмосферу уменьшится, а сток углерода в леса и в океан увеличится. В итоге концентрация углекислого газа начнет падать. Но я повторяю: она не начнет падать раньше, чем через сто лет.

А с Арктикой? Все отлично. Льды распадаются. Но они на уровень Мирового океана не влияют, потому что они плавающие. Зато когда освободится ото льда Северный Ледовитый океан, у которого льды останутся только в названии, корабли начнут плавать из Европы в Азию прямо через Северный полюс, резко сокращая путь, который сейчас проходит аж через Суэцкий канал. И это случится уже в 30-х годах нашего века. Можно проститься с Санкт-Петербургом, но зато мы получим, очень много новых сельскохозяйственных земель из-за отступления вечной мерзлоты! Пахотная земля будет скоро в дефиците, об этом еще деятели Римского клуба предупреждали. А тут мы ее поимеем на халяву! Две трети территории нашей страны — бессмысленная вечная мерзлота, на которой ни пахать, ни строить не получится. Кстати, деградация вечной мерзлоты имеет и проблемы. Вот у нас на Севере сейчас экологическая катастрофа объявлена — подломилась какая-то опора, разлилось 20 тысяч тонн солярки. Нет сомнений, что это случилось из-за просадки грунта в результате деградации вечной мерзлоты. Но в целом мы, конечно, приобретаем огромную эффективную территорию. Разрушение вечной мерзлоты в этом веке произойдет на территории до 2,5 миллиона квадратных километров. А это, на минуточку, почти сто полуостровов Крым!

Краткая биографическая справка.

Владимир Клименко родился в 1949 году в Москве. Окончил факультет промышленной теплоэнергетики Московского энергетического института. С 1977 по 1978 год стажировался в отделении инженерных наук Оксфордского университета (Великобритания). С 1988-го по 1989-й — приглашенный профессор Технического университета Хельсинки (Финляндия). Многократный стипендиат Фонда Александра фон Гумбольдта (Германия). Работал в Вестфальском (город Мюнстер) и Рейнском (город Бонн) университетах.

Член Международной академии наук, Российской и Международной академий холода, Русского географического общества, Национального географического общества США. Почетный энергетик РФ. Почетный работник науки и техники РФ.

Дважды лауреат премии Международной академической издательской компании «Наука/Интерпериодика», лауреат Национальной экологической премии Российской Федерации за достижения в области экологии и вклад в устойчивое развитие страны. Как основатель научной школы «Энергетика и климат» подготовил 15 кандидатов и докторов наук.