Возместить моральный вред: сколько стоит незаконное уголовное преследование

Мосгорсуд взыскал с Минфина и МВД 10 000 руб. в пользу Никиты Костина, который больше полутора лет провел под стражей, прежде чем его освободили и реабилитировали. Получается, один день Костина в СИЗО «стоил» 20 руб. Суды продолжают занижать суммы за незаконный арест в десятки и сотни раз. Единого подхода к оценке тоже нет, показывает судебная практика.

Если уголовное дело завершилось оправдательным приговором или уголовное преследование было прекращено по реабилитирующим основаниям на стадии предварительного расследования, пострадавший вправе взыскать имущественный и моральный вред. Размер компенсации полностью зависит от усмотрения суда. Поэтому единой практики нет.

Так, Свердловский районный суд Перми и Пермский краевой суд взыскали с Минфина в пользу подозреваемого, который провел под стражей почти 14 месяцев, компенсацию морального вреда в размере 1,4 млн руб., или около 3 300 руб. в день (№ 33-14608/2019). Суд учел, в том числе, то, что человек был болен с детства, и в СИЗО его здоровье значительно ухудшилось. А его жена с малолетним ребенком лишились средств к существованию. Более скромную сумму - 450 000 руб. - получил за 9 месяцев под стражей бывший студент колледжа по решению Ильинского районного суда Пермского края. При этом суд учел, что его отчислили с первого курса (N 2-329/2016, N 33-9548/2016).

20 руб. или 3 300 руб. в день
присуждают суды за один день в СИЗО

Некоторые суды присуждают более низкие компенсации - не сотни, а десятки тысяч рублей. Один человек потребовал 1 млн руб. за незаконное привлечение к ответственности - в отношении него возбудили два уголовных дела, но потом признали, что в его действиях нет признаков составов преступлений. Но Красновишерский районный суд Пермского края оценил моральный вред за это в 90 000 руб. (N 2-453/2016, N 33-15890/2016). За необоснованную подписку о невыезде Заводской районный суд Кемерово присудил выплатить 50 000 руб. (№ 2-181/2019).

Но больше всех "отличился" Замоскворецкий суд Москвы, решение которого поддержал Московский городской суд (№ 02-3193/2019, № 33-12292/2020), в деле студента Никиты Костина. Его обвинили в разбое, совершенном группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 162 УК). Но в итоге прокурор признал, что Костин к преступлению непричастен, и отказался от обвинения. За студентом признали право на реабилитацию и освободили. Хотя Костин требовал 4 млн руб., в его пользу взыскали всего 10 000 руб. за полтора года в СИЗО, или 20 руб. в день.

Единственная устоявшаяся тенденция - значительное снижение выплат: 3 000 руб. вместо 1,5 млн руб. (№ 2-744/2018), 38 000 руб. вместо 300 000 руб. (№ 2-5326/2017). При этом пострадавшие содержались под стражей. Выходит, что в судебной практике нет четкой зависимости между длительностью сроков преследования и размером компенсаций.

Младший партнер Адвокатское бюро «ЗКС» Анастасия Лукьянова

"Снижая размер компенсации в десятки раз, суды лишь перечисляют соответствующие нормы гражданского законодательства, никак не мотивируя свои выводы", - отмечает советник АБ Казаков и партнеры, адвокат Алексей Ануфриенко.

При этом Верховный суд еще в 2018 году присудил в пользу оправданного по уголовному делу 2,3 млн руб. из расчета 2 000 руб. за день содержания под стражей. Истца безосновательно обвинили в совершении тяжкого преступления - покушения на убийство - и продержали в СИЗО три года и два месяца (№ 78-КГ 18-38). Свою позицию ВС аргументировал, в частности, практикой Европейского суда по правам человека, который присудил заявителям значительные суммы компенсации морального вреда – от €2000 до €18 000 (например, дело «Ананьев и другие против Российской Федерации» и «Щербаков против Российской Федерации»). "Поэтому размер компенсации из расчета 2 000 руб. за один день содержания под стражей следует считать ориентиром при заявлении соответствующих исковых требований", - отметил Ануфриенко.

Практика такова, что получить серьезную компенсацию в судах первой и апелляционной инстанции крайне трудно. Шансы несколько повышаются, если дойти до ВС. Но зачастую последней инстанцией для защиты прав реабилитированных остается ЕСПЧ.

Евгений Розенблат, адвокат МКА Князев и партнеры

Адвокат адвокатской конторы Бородин и Партнеры Ольга Туренко считает необходимым на законодательном уровне определить критерии размера компенсации морального вреда. "Судебный акт выносится от имени государства, и он не должен полностью зависеть от личного, субъективного мнения судьи. Иначе в практике будет неравенство по этой категории дел", - объясняет Туренко. С 2019 года на рассмотрении Госдумы был законопроект № 729341-7 «О внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации в части установления минимального размера компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование». Он предлагает установить 15 000 руб. день в качестве минимального размера компенсации за незаконное заключение под стражу и лишение свободы, и не менее 5 000 руб. в день за незаконные меры пресечения, не связанные

с изоляцией от общества. Но законопроект получил отрицательное заключение Правительства и оказался в архиве, не пройдя даже первого чтения.

Как добиться возмещения

При определении размера компенсации суды учитывают степень и характер физических и нравственных страданий, продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения и другие обстоятельства (п. 21 постановления Пленума ВС от 29 ноября 2011 № 17).

Поэтому при подготовке искового заявления нужно:

подробно, детально и убедительно раскрывать характер, объем и длительность причиненных нравственных страданий. "Зачастую суды ждут от истцов конкретных доказательств причинения им морального вреда, при том, что в силу закона нравственные и физические страданий при незаконном уголовном преследовании являются общеизвестным фактом и не требуют доказывания", - говорит Ануфриенко;

описать личность истца, например, сведения о том, что он раньше работал и никогда не привлекался к уголовной ответственности;

составлять и приобщать письменные объяснения по каждому спорному обстоятельству;

описывать, как уголовное преследование повлияло на жизнь и здоровье истца и его близких - "и без канцелярщины", добавляет Розенблат;

приобщать по максимуму медицинские документы;

использовать свидетельские показания. При необходимости – приобщать протоколы опросов, проведенных адвокатом в порядке подп. 2 п. 3 ст. 6 закона об адвокатской деятельности и адвокатуре;

добавить ссылки на нормы международного права и практику ЕСПЧ.

Чтобы добиться максимальной выплаты, надо доказать, что незаконное заключение под стражу помешало человеку содержать тех, кто находится на его идживении - детей и нетрудоспособных родителей.

Алексей Добрынин, управляющий партнер санкт-петербургского офиса КА Pen & Paper

Алина Михайлова