Война жестокими делает даже детей.

Мой отец, ныне покойный, был инвалидом Великой Отечественной войны. Говорят, многие фронтовики не любят рассказывать про те страшные годы. Мой рассказывал. Без удовольствия рассказывал. Наверное с детства пытался мне показать, что ничего не надо бояться в жизни... все, что угодно, лишь бы не война!

Вот один его рассказ.

Их эшелон стоял несколько часов на какой-то станции. Рядом эшелон с пленными немцами. Солдаты отдыхали на улице. И немцы отдыхали на улице. Ни ненависти, ни страха с обеих сторон. Только какая-то безысходность и бесконечная усталость. Маленькая девочка, лет восьми-девяти конючила около молодого капитана: дай стрельнуть, дай стрельнуть... уговаривала. Уговорила. Капитан ткнул в первого попавшегося немца, показал куда встать. К пустому вагону. Немец безразлично встал, зачем-то снял круглые очки.

Нелепо выглядел огромный "ТТ" в маленьких ручках девчушки, ходил ходуном то в одну сторону, то в другую. Девчонка щурилась, как от солнца, закрывала то один глазик, то другой. Улыбалась. Игра. Военная игра. Тяжелый пистолет в детских руках дернулся. Мимо. Еще раз дернулся. Немец упал на колени, потом на живот. То ли в агонии скреб руками, то ли пытался ползти. В сторону девочки. Она улыбалась. Игра. Военная игра.

Первая пуля, отрекашетив от рельс попала проходящему мимо полковнику в живот. Но, по касательной скользнув по ремню портупеи, не причинила ему вреда.

Капитана сразу под требунал. А девочка перестала улыбаться. Полковник со всего размаха, не учитывая возраст, по всей детской мордашке. Все лицо в кровь. Игра. Военная игра.

Отец тогда сильно напился. А когда мать начала его, как обычно, ругать, я раскричался, защищая отца, как буд-то он только что зачем-то снял очки.

Впоследствии много лет, иногда сильно напивавшись, отец подзывал меня и почему-то всегда говорил одну и ту же фразу: "Понимаешь, сын, у смерти улыбающееся детское лицо... улыбающееся..."