Интуиция?

Тема необычного уже поднималась не раз. Много теоретики, меньше практики. Вот вам практика:

Мальчишками бегали по уже почти построенной девятиэтажке. В прятки играли. Заигрались - свечерело. Я бежал прятаться и почувствовал резкий толчок в серце. Да нет, в самую душу! НЕ-ТУ-ДА!. Но поздно. Под моими ногами развалился деревянный, плохо сколоченный щит, прикрывающий шахту лифта. На мгновение, которое определяется не секундами, в голове возник образ как бы прозрачной той части дома, где шахта. Но мгновение было столь коротко, что сознание не успело это все обработать и понять. Дошло только основное - подо мной 9 этажей пустоты. Я висел на одних пальцах рук, успев зацепиться за самый край шахты, немного помогая разодранными в кровь коленками и ступнями. Уже темно, уже ничего не видно. Где-то совсем рядом друзья, а я не могу крикнуть, сорвусь сразу. И вдруг страх прошел. Сразу. Я, с абсолютной уверенностью, вдруг понял, что ЭТО со мной произойдет не сейчас... Сил держаться все равно не оставалось. Я разжал пальцы... пролетев с полметра, я упал на еще один щит, про который не знал. Когда меня вытащили, я был весь изодран в кровь и очень спокоен, как будто в меня вошла какая-то мощная мудрость, еще совсем непонятная, но уже подаренная.

Через много лет я рассказал об этом отцу. Он задумался надолго и говорит: "Видно это наследственное". Я не понял его, попросил объяснить. И тогда он рассказал историю своего военного ранения в ногу.

Он служил в пехоте. Где-то под Орлом шли бои. Возникла нелепая ситуация: с одной стороны артиллерия немцев, с другой наша артиллерия. Лупят друг по другу. Пехота посередине - головы не поднять. Отец лежит с командиром бок о бок. Очень много времени прошло. Вдвоем теплее. И тут отец почувствовал какую-то неописуемую и совершенно незнакомую тоску. Лихость какую-то весь заворочался. Командир спрашивает, что с ним? Отец не понимает, не может объяснить. Что-то невыносимо тянет отца вперед. Он прополз метра полтора. Его ступни оказались на уровне головы командира. И тут прилетела мина. Осколки прошили голову командира и одну ступню отца.

Потом, в лазарете, несколько осколков вытащили. Несколько оставили. Так и дожил свой век с ними.