О «волшебниках» в юриспруденции: мысли о современной адвокатуре

Напомню читателям, хотя об этом только ленивый не писал и не обсуждал (хотя бы в разговорах): 8 сентября 2020 года Пресненский районный суд г. Москвы под председательством судьи Е.Д. Абрамовой постановил приговор в отношении артиста М.О. Ефремова, которого признал виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ («нарушение лицом, управляющим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека, если оно совершено лицом, находящимся в состоянии опьянения»), и назначил ему основное наказание в виде 8 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима и дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 3 года.

Подсудимый первоначально находился под мерой пресечения в виде домашнего ареста, но на основании приговора был взят под стражу в зале суда.

Два адвоката

Не буду излагать подробности дела, но хочу осветить позиции в этом деле двух адвокатов: Э.М. Пашаева и А.А. Добровинского. Оба – члены разных, но адвокатских палат (числится Э. Пашаев адвокатом в Северной Осетии и А. Добровинский в Москве). Первый дважды был лишен статуса по жалобам в Квалификационную комиссию АП г. Москвы, второй успешно держится в своем статусе на протяжении многих лет, еще и представляет интересы ряда скандальных «звезд» отечественного шоу-бизнеса. Кроме того, адвокат А.А. Добровинский – кандидат юридических наук, защитил диссертацию в Волгоградской академии МВД России.

По поводу работы Э. Пашаева моё субъективное мнение: по делу Ефремова его «усилия» никак не отражают профессионализм адвоката, не сходятся и с нормами уголовного материального и процессуального закона, полностью противоречили логике защиты подсудимого, а итогом еще и усугубили его судьбу в части назначения срока наказания.

Ощущение, что Э. Пашаев выжал что мог при ведении этого резонансного дела: и деньги, и внимание СМИ, и создал себе еще более громкую и скандальную репутацию. Хотя у нас и плохая слава, но ведь предполагает известность.

«Советы» адвоката Э. Пашаева стали для подсудимого М. Ефремова роковыми – хитрое «запутывание» между признанием вины и её полным отрицанием впоследствии было однозначно судом расценено как явное недобросовестное поведение подсудимого, что не позволяет четко установить в качестве смягчающего обстоятельства, признает ли вину подсудимый искренне либо нет. Результатом и стал суровый, как многие считают, приговор, но суровость, на мой взгляд, умеренная.

Подсудимый получил серьезный срок, реальный, а не условный. «Стратегия» Э. Пашаева, построенная на отрицании очевидных фактов уголовного дела, установленных неопровержимыми доказательствами, провалилась. Зато весь процесс Э. Пашаев весьма хитро и аккуратно внушал своему подзащитному, что тот имеет все шансы не получить реальный срок. Видимо, «игра защиты» виделась Пашаеву куда перспективней и выгодней, чем работа с доказательствами по делу или убедить М. Ефремова в его же интересах признать вину и раскаяние.

Я, не будучи спецом по уголовным делам, сразу сказала: ниже низшего М. Ефремов не получит, резонанс большой, пять лет – наиболее вероятный срок. Если бы зачли, и сам обвиняемый подтвердил свою вину (как ранее сразу после ДТП) – получил бы 4 года, через 2 бы вышел. Плюс добровольные возмещение ущерба и лечение от алкогольной и наркотической зависимости. Но тут вмешался Э. Пашаев со своей «тактикой ведения боя». После этого ещё до приговора сказала – дадут восемь лет, не меньше, даже без учета количества званий «Заслуженный артист», наличия 4 детей.

А другой адвокат – А.А. Добровинский, представлявший в этом процессе интересы потерпевших, «отличился» уж не меньше, чем Э. Пашаев. Еще 11 июня А. Добровинский заявил: дескать отказался защищать Ефремова по его приглашению, поскольку знает, «как ему уйти от наказания». То есть дал понять, что в суде наоборот – представит интересы потерпевшей семьи Захаровых. Можно ли считать это «конфликтом интересов»? Да, однозначно! Банальный самопиар.

Кодекс профессиональной этики адвоката в статьях 4, 5, 7, 8 и 9 не позволяет адвокату принимать представление интересов, противоречащих основам нравственности и принципам добросовестного исполнения обязанностей по отношению к доверителям.

Т.е., когда М. Ефремов обратился к А. Добровинскому с просьбой о юридической помощи, доверителем А. Добровинского можно считать Ефремова, хотя решение о заключении соглашения с ним А. Добровинский не подписал. Любой юрист и уж адвокат знает: переговоры, в ходе которых М. Ефремов мог поделиться с А. Добровинским обстоятельствами своего причастия к преступлению, очевидны.

Потому выход А. Добровинского на стороне потерпевших по этому же делу выходит не вполне этичным. Да, формально как адвокат может быть и не совершил дисциплинарного проступка, но смысл положений ст. 4, 5, 7, 8 и 9 Кодекса профессиональной этики адвоката сводится к категорическому недопущению выступления одного и того же адвоката от лица противоположных сторон в одном и том же деле!

Если говорить о профессиональных качествах, то оба адвоката показали свою профессиональную несостоятельность, возможно, Э. Пашаев – в большей степени, чем А. Добровинский, но и последний не обошел этическую сторону вопроса без нарушений.

А они считаются «элитой» российской адвокатуры, которая давно переживает кадровый и профессиональный кризис. Не секрет, что подавляющее большинство адвокатов в России – просто «ходоки» по уголовным и гражданским делам, которые не особо стремятся проявить свой профессионализм (при его наличии), не рвутся эффективно и качественно защитить права своего доверителя, поскольку воспринимают свою деятельность, как формальную необходимость или неизбежность. По своему опыту и мнению коллег уже давно стала понимать: редко кто из этой корпорации истинно задумывается о том, что переживает обратившийся к ним человек.

Эта история про клиентов (вернее – клиента), которым обещали звезду с неба, – «можно отрицать очевидное и даже то, в чем уже признался сам, – и тебе поверят». А на каждого желающего такого чуда невозможного обязательно найдется свой «волшебник» (читай – профессионал).

Да, статус адвоката не может быть стопроцентной гарантией. Но уж если доверитель приглашает адвоката, дважды лишенного статуса, да ещё и судимого – тут ему вряд ли могут помочь любые гарантии или деньги. Фактически М. Ефремов при выборе защитника проявил такую же осмотрительность, как и сев в «неадекватном состоянии» за руль транспортного средства.

Проще говоря: «дело Ефремова» – очередной из экзаменов московской адвокатуры на способность вести свое дело профессионально, этично и корректно, с «человеческим участием». И адвокаты Э.М. Пашаев и А.А. Добровинский, участвовавшие в этом процессе, экзамен такой не прошли. Еще и унизили своим поведением авторитет российской адвокатуры. Данный вопрос, надеюсь, дойдет до Дисциплинарной комиссии АП. Но по моему многолетнему адвокатскому опыту такие «пропиаренные профи-защитники» находят лазейки, даже будучи лишенными уже статуса, продолжат «использовать» людей в своих личных интересах.

P.S. Немного опередил коллега Каневский Сергей Владимирович, но в его публикации информация, что Минюст уже направил представления (жалобы) 10 сентября 2020 г. о прекращении – лишении статуса адвокатов Э. Пашаева и А. Добровинского (в рамках защиты по уголовному делу в отношении М.Ефремова). Вот как раз в действиях адвокатов присутствуют нарушения, на мой взгляд, изложенные в ст. 17 ФЗ от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» – минимум два у А. Добровинского и три у Э. Пашаева. Как отреагирует Совет Палаты и Дисциплинарная коллегия Адвокатской палаты – поживем – увидим.

О его мнении по этой ситуации: Подробнее ➤

Спасибо, что читаете мои публикации, комментируете и делитесь с подписчиками в соцсетях!

Подробнее ➤