Замуж за немца

Здравствуйте, уважаемые.

Предлагаю вашему вниманию интересный жизненный рассказ Подробнее ➤

Как-то Леокадия Юрьевна ехала на такси. Машина сломалась, и ей пришлось тормозить попутку. За рулём первого остановившегося автомобиля сидел этнический немец — Борис Хольц.

Он помог даме разместить сумки в багажнике, отметив про себя, что женщина, должно быть, хозяйственная. Он также оценил набор продуктов и как толково они были сложены.

— Вы замужем? – спросил он для приличия, хотя сразу приметил отсутствие кольца.

— В разводе – сухо сказала она, предпочитая не развивать эту тему. — А вы женаты?

— Не женат! – усмехнулся Борис. "Живу с мамой"– хотел добавить, но промолчал. Эмма Генриховна хоть и выговаривала ему за холостяцкий образ жизни, но по факту делала всё, чтобы немногочисленные кандидатки на роль супруги сына так и оставались кандидатками. Никто ей не нравился, ни одна не была достойна её сына. Так он и прожил холостяком до седины.

Опять замолчали. В голове у немца шёл напряженный процесс. Ему понравилась эта немногословная и судя по сумкам, домовитая женщина. У него было чувство, что он давно с ней знаком. И он не хотел, чтобы она пропала из его жизни.

— Вы не голодны? Я, признаться, с утра не ел. В паре километров отсюда есть приличное кафе. Кормят по-домашнему. Приглашаю вас отобедать со мной.

Леокадия Юрьевна воззрилась на него и уже открыла было рот, чтобы отказать, но он бросал на неё такие взгляды! На дорогу – на неё, на дорогу – на неё. Было видно, что он очень голоден.

— Ладно – снисходительно сказала Леокадия Юрьевна. И обрадованный немец успел свернуть куда надо.

В кафе он предоставил ей свободу выбора. Она не стала скромничать, заказав салат "От шефа" и рыбный стейк на гриле.

— Вино к рыбе? – спросил официант.

Леокадия пожала плечами.

— Ко-неч-но! Что у вас самое лучшее? – спросил Борис, чем заработал расположение Леокадии. Не жмот. Это хорошо.

Официант принёс вино и два бокала, но Борис попросил унести один. Он за рулём. И тут же получил ещё один плюсик от Леокадии Юрьевны.

Себе он заказал солянку с фирменным хлебом и бутылку минералки, отчего Леокадии стало неудобно. Однако, салат был хорош, стейк чуть суховат, но тоже ничего. Она наелась – напилась и оказалась в весьма благодушном расположении духа, что в последнее время случалось всё реже. Хитрый немец этим воспользовался. Он узнал о ней всё, что ему было нужно: Леокадия живёт одна. Сердце её свободно.

Он пригласил её на свидание. Потом они ездили к его приятелю на дачу, гуляли у озера. День за днём, Хольц потихоньку стал завоёвывать сердце женщины. А что? Серьёзный мужик. Без пошлых штучек. Руки золотые – успел починить всё, что можно было починить в её квартирке. Она с удивлением обнаружила, что способна на чувства, хотя после измены мужа (теперь уже бывшего) была уверена, что с неё хватит "любовей". Но теперь в дни, когда она не видела Хольца, она скучала без него.

Как ей казалось, единственный минус – это властная мать Бориса – Эмма Генриховна. Но Леокадия ошибалась: главный сюрприз ждал её впереди.

На выходные Хольц пригласил её в Барнаул. Поселились влюбленные в известной гостинице "Сибирь". Борис специально снял люкс. Купил кольцо. Он решил сделать предложение Леокадии. Ужинать пошли в ресторан, там был заказан столик. Всё было великолепно. Шампанское искрилось в бокалах. Мягко урчал саксофон. Рука Бориса в кармане сжимала бархатный футляр с кольцом. Но ему предстояло главное. Сказать правду перед тем, как достать его.

— Леокадия… ты прекрасная женщина. И я хотел бы… – он сжал футляр в кармане, едва не сломав его – Хотел бы…

— Да? – подбадривала его Леокадия. Она догадывалась о том, что сейчас ей будут делать предложение и была готова ответить на него положительно. Не сразу, конечно. Она не какая-нибудь там.

— Дело в том, что я…

Леокадия начинала злиться. Она понимала, конечно, что некоторым нелегко признаваться в любви. Но не настолько же! Она успела вспотеть от волнения.

— Ну же! – с нетерпением сказала она, потянувшись к бокалу с шампанским, чтобы охладить охвативший её пыл.

— Импотент…! – выдохнул Борис Вильевич ненавистное слово, словно пустил себе пулю в лоб. Он не стал пускаться в пространные объяснения типа: у меня, мол, с женщинами в последние лет пять ничего не получалось. Зачем? Лучше сразу. Наповал.

Леокадия Юрьевна, забыв про шампанское, сидела напротив с открытым ртом. "Надо как-то среагировать" думала она. Но, не знала, как.

— Ты теперь, конечно, не захочешь за меня замуж – внезапно осмелев, сказал Борис Вильевич. – Я тебя не виню.

— Ты предлагаешь мне замуж? – словно не расслышав последнюю фразу, сказала она.

— Да, чёрт побери! – Борис Вильевич легко поднялся, присел перед ней на одно колено, протянув кольцо. – Пойдешь за меня?

"Так и знала, что есть подвох… слишком хорошо всё было" подумала Леокадия Юрьевна. И, забыв про данное самой себе обещание подумать, согласилась сразу.

Свадьбу сыграли в одном из ресторанов родного Бийска. Были только свои: Эмма Генриховна и пара коллег Бориса. Со стороны невесты не было никого – Леокадия была одинока. В молодости она стала жертвой обмана со стороны мужа и лучшей подруги, родители умерли, детей не нажила.

После свадьбы новобрачные поехали жить в двухкомнатную квартиру Хольца, а однушку Леокадии решили сдавать. Но не выдержали. Свекровь взялась учить невестку, “тыкать носом в пылюку" даже там, где было чисто. А ещё она постоянно заходила к ним в комнату тогда, когда считала нужным.

И тогда супруги решили переехать в квартирку Леокадии. На другой конец города. Эмма Генриховна сначала впала в ярость, потом пыталась давить на жалость. Леокадия была непреклонна. Она говорила, что чем дальше они со свекровью – тем лучше их отношения. В конце концов, Эмма Генриховна потихоньку вошла во вкус новой жизни, ей даже понравилось жить исключительно для себя. Завела себе приятельниц, и даже похорошела.

Борис же постоянно пытался радовать жену. В выходные он брал в свои руки готовку – оказывается, у него был недюжинный талант повара. В доме у них было тепло и уютно. Только одна вещь омрачала жизнь. А именно отсутствие секса. "Почему так, почему?!" – думала Леокадия, глядя ночью в потолок, под ровное сопение мужа. Ей, которой всегда было плевать на секс, вдруг стало "вынь да положь"! "Потому что человеку всегда хочется именно то, что ему недоступно!" – шептал внутренний голос. "Вон, Витька-сосед, очень даже ничего. За ним идёт слава альфа-самца и он поглядывает на тебя, а… что, если?" – тут она силой воли переключала мысли на рассаду бегоний и фиалок. Но вскоре голос стал проявляться чаще, и заткнуть его стало труднее…

Как-то раз они с Виктором шли вместе с остановки. Обычно, её встречал Борис, но сегодня у него были дела – поехал в автосервис. А у неё, как назло, тяжёлые сумки.

— Давай, соседка, помогу! – ухмыльнулся Виктор, и, подхватив сумки, посмотрел ей в глаза.

— Спасибо, Вить – согласилась она и пошла рядом с ним. Даже идти рядом было волнительно. Она поняла, что хочет его, и разозлилась. А почему бы, в конце концов… "Потому, что у него жена и двое ребятишек!" – сказала совесть. "НИКТО НЕ УЗНАЕТ" – шепнул бес.

Витька всё чувствовал. Он прекрасно изучил женщин, до которых был большой охотник. Но в глубине души он их презирал: именно потому, что ещё ни одна не смогла ему отказать. И эта вот, Леонсия… или как там её. Говорят, у неё муж-импотент, кто-то из его многочисленных любовниц рассказывал… Ну, это хоть как-то оправдывает бедняжку. Он плотоядно ухмыльнулся и шагнул за ней в подъезд.

Оказавшись в темноте, Витька толкнул женщину в нишу, которая отлично работала укрытием от посторонних глаз. Поставив сумки на грязный плиточный пол, он прижал Леокадию к стенке и жарко зашептал в ухо:

— Давай! Я давно приметил, как ты на меня смотришь… красавица! – его руки уже блуждали по её груди. Он целовал её шею, она застонала. Захотела, но не смогла его оттолкнуть.

— Да…– шептала она, подаваясь ему на встречу. "Боже, что я делаю? Но всё равно…" – мелькали в голове мысли.

— Ты такая горячая! Давно у тебя не было мужика? Твой муж совсем не может, да?!

Эти слова, точно острая бритва, резанули её самолюбие. Она словно очнулась от наркоза и попыталась оттолкнуть соседа, приложив все силы. Но, не тут-то было. Виктор подумал, что она решила сыграть с ним в недотрогу, и только усилил напор. Она вдруг почувствовала запах чеснока у него изо рта. Это отрезвило её окончательно.

— Не надо, прошу! – заплакала она, схватив его за запястья алчных рук. Послышался шум, кто-то зашёл в подъезд. Виктор зажал ей ладонью рот, а другой рукой стал торопливо расстёгивать ширинку.

Было тихо. Не слышно шагов. Только его порывистое дыхание и звук расстёгивающейся молнии.

Она укусила его за ладонь, он отдёрнул руку, и стукнул Леокадию наотмашь по лицу:

— Сука!

— Помогите! – крикнула она. И тотчас тяжелая рука оторвала от неё Витьку и развернула его на сто восемьдесят градусов.

— Она сама! Сама…! – залепетал любимец женщин. Он оказался трусом. Борис молча держал его за грудки, крепко, как бультерьер, пока не увидел, что Казанова обмочил себе брюки.

— Ширинку застегни! – сказал он, толкнув его к стене. Поднял сумки и спокойно сказал Леокадии: — Идём домой, моя девочка.

Леокадия взглянула на своего мужчину по-новому. Как на Мужчину. И впервые за всё время поняла, что не ошиблась в выборе. Ничего, жила она без секса долгое время и ещё проживёт. Сейчас даже красивое название для таких людей придумали. Не импотенты, а "асексуалы". Зато её Борис храбрый и сильный. Защитник. Добытчик. И любит её.

Как-то ночью она почувствовала, что муж проявляет к ней интерес. Она откликнулась. И всё получилось!

— Ты обманывал меня, Вильевич! Как тебе не стыдно! – откинувшись на подушки, улыбнулась она.

— Я тебя никогда не обманывал. Ты меня вылечила. Моя девочка! – он расцеловал её раскрасневшиеся щёки.

Борис втайне от жены посещал психолога. А ей говорил, что посещает автосервис. Он выяснил, что виной его половой несостоятельности был тотальный контроль со стороны матери. Эмма Генриховна любила зайти в комнату сына, когда он приглашал к себе женщину, в самый "горячий" момент. Когда он поставил замок, она обиделась, и после стала стучать в дверь, что тоже не добавляло романтики. В итоге мужчине понадобилась помощь профессионала и полгода спокойной, самостоятельной жизни без материнской опеки.

Остальное сделала Любовь!