Советская история

9 (22) января 1905 года произошло событие, вошедшее в историю под названием "Кровавое воскресенье". Оно послужило поводом к началу первой русской буржуазно-демократической революции.

И. В. Сталин в 1906 году в своей работе "Две схватки (По поводу 9 января)" писал:

"Вы, наверное, помните 9 января прошлого года... Это был день, когда петербургский пролетариат встретился лицом к лицу с царским правительством и, помимо своей воли, схватился с ним. Да, помимо своей воли, ибо он мирно шел к царю за “хлебом и справедливостью”, а его встретили враждебно и осыпали градом пуль. Свои надежды он возлагал на портреты царя и церковные хоругви, но и то и другое изодрали в клочья и бросили ему в лицо и тем самым воочию доказали ему, что оружию можно противопоставить только оружие. И он взялся за оружие – если только где-либо имелось у него это оружие, – взялся для того, чтобы встретить врага по-вражески и отомстить ему. Но, оставив на поле боя тысячи жертв и понеся большой урон, отступил, затаив в груди злобу...

Вот о чем напоминает нам 9 января прошлого года.

Сегодня, когда российский пролетариат отмечает годовщину 9 января, не лишне будет поставить вопрос: почему в прошлом году петербургский пролетариат отступил в тогдашней схватке и чем тогдашняя схватка отличается от декабрьской всеобщей схватки?

Прежде всего, он отступил потому, что у него не было и того минимума революционного сознания, который безусловно необходим для победы восстания. Пролетариат, с молитвой и надеждой идущий к кровавому царю, который все свое существование построил на угнетении народа, пролетариат, доверчиво идущий к своему заклятому врагу просить “крупицу милости”, – разве такой народ может взять верх в уличной борьбе?..

Правда, потом, спустя короткое время, ружейные залпы открыли глаза обманутому пролетариату, ясно показав ему отвратительное лицо самодержавия, правда, он уже с гневом восклицал: “Царь нам всыпал, ну и мы ему всыплем!”, но что толку в этом, если у тебя в руках нет оружия, что ты можешь сделать с голыми руками в уличной борьбе, даже будучи сознательным, разве пуля врага не так же пробивает сознательную голову, как и несознательную?

Да, отсутствие оружия – это было второй причиной отступления петербургского пролетариата.

Но что мог сделать один Петербург, даже если бы он имел оружие? Когда в Петербурге лилась кровь и строились баррикады, в других городах никто и пальцем не пошевельнул, – вот почему правительство смогло стянуть войска из других мест и залить улицы кровью. И только потом, когда петербургский пролетариат, предав земле прах убитых товарищей, вернулся к своим повседневным занятиям, – только потом в различных городах раздался клич бастующих рабочих: привет петербургским героям! Но кому и что мог дать этот запоздалый привет? Вот почему правительство не приняло всерьез эти разрозненные и неорганизованные выступления и без большого труда рассеяло раздробленный на отдельные группы пролетариат.

Следовательно, отсутствие организованного всеобщего восстания, неорганизованность выступлений пролетариата, – вот что было третьей причиной отступления петербургского пролетариата.

Да и кому было организовать всеобщее восстание? Народ в целом не мог этого взять на себя, а передовая часть пролетариата – партия пролетариата – сама не была организована, будучи раздираема партийными разногласиями, – внутренняя война, партийный раскол день ото дня обессиливали ее. Неудивительно, что разделившаяся надвое молодая партия не смогла взять на себя организацию всеобщего восстания.

Следовательно, отсутствие единой и сплоченной партии – вот что было четвертой причиной отступления пролетариата.

И, наконец, если крестьянство и войска не присоединились к восстанию и не влили в него новых сил, то и это произошло потому, что в слабом и кратковременном восстании они не могли видеть особой силы, а к слабым, как известно, не присоединяются.

Вот почему отступил героический пролетариат Петербурга в январе прошлого года."