"Мы слишком мало говорим о социальном поведении высших слоев"

Ульрих Лилия видит, что бедным людям угрожает инфляция и энергетический кризис в их существовании. То, что правительство хочет сократить поощрение долгосрочных безработных, он считает »неприличным " – и выдвигает другой план.

Экономические последствия пандемии Короны и войны за нападение на Украину угрожают существованию для самых бедных в Германия. Об этом свидетельствует исследование, проведенное от имени евангельской диаконии, опубликованное в Берлине.

Таким образом, домохозяйства с низким доходом особенно сильно страдают от роста цен на первичную медицинскую помощь. Их бремя пропорционально почти в пять раз выше, чем у домохозяйств с самым высоким доходом.

В то время как хорошо зарабатывающие и лучше зарабатывающие могут смягчить финансовые трудности с помощью сберегательных депозитов, малоимущие, безработные, пенсионеры и одинокие родители угрожают столкнуться с реальной бедой. Пострадало и низшее среднее сословие. »Пакеты облегчения, принятые федеральным правительством, могут лишь ограниченно компенсировать это бремя", - предупреждают авторы исследования Немецкого института экономических исследований.

Поэтому диакония предлагает поддерживать уязвимые домохозяйства за пределами ежегодной корректировки ставок правил – с чистой суммой в 100 евро в месяц в течение шести месяцев. Является ли это значимым, гибким кризисным инструментом или просто знаменитой каплей в горячий камень?

ШПИГЕЛЬ: Г-н Лили, что означает скачущая инфляция для бедных в Германия?

Лилия: Она угрожает существованию. Наше новое исследование показало, что самые бедные в Германии тратят более 62 процентов своих денег на жилье, питание и бытовую энергию – то есть именно в тех областях, которые в настоящее время испытывают самый сильный рост цен. Германия тратит более 62 процентов своих денег на жилье, питание и бытовую энергию-то есть на те области, которые в настоящее время испытывают самый сильный рост цен. В самой богатой пятой части эти расходы составляют всего 44 процента. Таким образом, домохозяйства с низким доходом непропорционально сильно страдают от дороговизны.

ШПИГЕЛЬ: Что конкретно это значит?

Лилия: Многим людям зимой придется решать, выключать ли отопление или есть меньше. Кроме того, если счета за электроэнергию и электроэнергию больше не могут быть оплачены, некоторые рискуют потерять свою квартиру.

Диакония ввела в игру полугодовую кризисную надбавку в размере 100 евро в месяц для самых бедных в стране. Просто капля в горячий камень, не так ли?

Нет, только не это. С помощью этой простой и безответственной меры мы можем временно освободить домохозяйства с низким доходом с высокой точностью. Особенно если корректировка наборов правил в соответствии с кризисной ситуацией заставляет вас ждать. Мы это точно оценили. Например, для одиноких родителей новые нагрузки могут быть уменьшены на две трети. Общая стоимость нашего предложения составит 5,4 миллиарда евро – но результат, безусловно, будет более устойчивым, чем примерно три миллиарда дорогостоящих и в конечном итоге неэффективных скидок на танк.

ШПИГЕЛЬ: Теперь правительство, по-видимому, планирует навсегда сократить продвижение по службе безработных в долгосрочной перспективе. Как вы это оцениваете?

Вы увидите, как в конечном итоге закончатся бюджетные консультации в Бундестаге. Но одно совершенно ясно: использовать красный карандаш именно у долговременных безработных неприлично. Г-н Линднер и все в коалиции должны помнить, что они несут ответственность за всех в обществе, а не только за состоятельных и хорошо квалифицированных людей.

ШПИГЕЛЬ: Как вы думаете, возникнет ли массовая социальная напряженность и разрывы?

Социальный мир и сплоченность находятся под угрозой уже сейчас. На досках резко усиливаются раздаточные бои, во многих местах уже приходится назначать встречи нуждающимся, помощники больше не отстают. И скрижали с их гражданским участием достигают только около десяти процентов бедных.

ШПИГЕЛЬ: Что вы слышите из консультационных центров дьяконии?

Что люди чрезвычайно озлоблены. Число обращающихся за помощью увеличилось до 20 процентов. Особенно молодые люди все чаще страдают от долгосрочной безработицы и безработицы. Мы также получаем тревожную обратную связь от наших консультационных центров о том, что все больше и больше людей перегружаются. Это доходит до нижнего среднего уровня. Социальная структура приходит в упадок.

ШПИГЕЛЬ: Каковы последствия?

Обострение бедственного положения воспринимается как социальный взрыв. Люди говорят:« Мы больше не встречаемся в этой системе, в этой демократии". Это делает нас более восприимчивыми к популистским повествованиям. Нам просто нужно посмотреть на Францию, Великобританию или США, чтобы увидеть, какие роковые последствия это имеет.

ШПИГЕЛЬ: Каково следствие этого бризантного положения?

Нам нужно уйти от политики лейки, которая притворяется, что все равны в нынешнем кризисе. Теперь особенно нуждающимся необходимо сосредоточиться на этом, и все более дефицитные средства для смягчения социальных трудностей должны быть использованы в нижней части пирамиды доходов. Чтобы помочь людям, которые в этом больше всего нуждаются, но также и защитить нашу демократию от лозунгов упрощенцев с их фиктивными альтернативами.

ШПИГЕЛЬ: Как вы можете противостоять таким социальным искажениям? Какие общественные игроки сейчас востребованы?

Мы все востребованы, мы должны сделать все возможное, чтобы общество было сбалансировано. Социальная сплоченность распадается, когда нуждающиеся люди считают, что правящее повествование относится только к умным и богатым. Слишком много дисбалансов. Так что, возможно, на фоне огромных затрат, вызванных экологическим кризисом, большая часть шахт оплачивается именно бедными, которые имеют наименьший экологический след. Если нам не удастся объединить оба в новом повествовании – климат и социальное-мы, как общество, столкнемся с очень болезненным социальным потрясением со значительно более высокими экономическими и политическими последующими издержками.

ШПИГЕЛЬ: Как насчет 1,6 миллиона немцев, у которых есть состояние не менее миллиона долларов? Как можно было привлечь их для поддержки бедных?

В публичных дебатах получателей пособий иногда оскорбляют как социальных мародеров. Я считаю, что мы слишком мало говорим о социальном поведении высших слоев. Мы должны вести эту дискуссию. Все те, с кем система особенно хорошо справлялась, должны особым образом осознавать свою ответственность перед обществом. Если вы сами не справитесь с этим, государство должно позаботиться об этом с помощью инструментов налогообложения.

С каким-то богатым соло?

Я считаю, что с налогом на наследство можно еще что-то сделать. Я радуюсь каждому, кто наследует, и думаю, что с определенной высоты общественность должна быть в состоянии радоваться больше. О налоге на наследство в течение многих лет велись политические споры и судебные разбирательства, всегда вплоть до Федерального конституционного суда. Дело в том, что здесь речь идет о беспроигрышной прибыли. В статье 14 Основного закона говорится, что имущество обязано. Его использование в то же время должно служить благу всеобщего блага. Но право наследования также гарантируется основным законом. Вот почему он нуждается в разумном балансе. И сейчас она все больше и больше теряется у нас.

Достаточно ли компаний?

Вы создаете возможности на будущее и рабочие места. При этом вы должны действовать низко и руководствоваться не только профессиональными степенями, но и личными компетенциями. Если кто-то накопил многолетний опыт работы в сельском хозяйстве, вы также можете нанять его без соответствующей квалификации по справедливой заработной плате в сельском хозяйстве.

ШПИГЕЛЬ: Президент работодателя Райнер Дульгер призывает снизить налоги и социальные налоги, чтобы граждане получали »больше чистой прибыли от брутто«. Считаете ли вы это разумной мерой?

Это вряд ли вообще касается людей из низших слоев общества. Бедным не выгодно снижение налогов.

ШПИГЕЛЬ: Далгер также хотел бы ограничить право на забастовку в связи с чрезвычайным положением на национальном уровне.

Хороший пример опасного раскола. Именно в кризисных ситуациях следует проявлять общее, а не оспаривать друг у друга основные демократические права.

ШПИГЕЛЬ: Достаточно ли евангелической церкви?

Мы очень много делаем на уровне сообщества, это невозможно переоценить. Я придерживаюсь этого с бывшим федеральным президентом Йоханнесом Рау, который сказал: коммуна-это серьезное дело демократии. Сегодня, к сожалению, важно, в каком регионе кто-то живет: различия между Гамбургом, Укермарком или Гельзенкирхеном огромны, когда дело доходит до справедливого участия. Самая важная задача Церкви и диаконии-открывать двери здесь, объединять сети и помогать на местах формировать видение того, каким может быть социальный консенсус.

Но люди ничего не могут купить себе. У вас есть более конкретные примеры?

Церковные общины или диаконские учреждения участвуют в местных сетях и сотрудничестве. Это может произойти в малых, когда семейные центры становятся открытыми местами, или в больших, например, в проекте по развитию кварталов Q8 в Гамбурге, где люди живут вместе с нарушениями и без них. Другим примером является районный центр Бонни в Гельзенкирхен-Хассель, который был разработан из общинного центра в евангелическом покровительстве. Сегодня это модель нового партнерства между религиозными общинами, местными предприятиями, банками, городским обществом и политикой на основе гражданских обязательств.

ШПИГЕЛЬ: Как насчет времени социальных обязанностей для молодых людей, которое призвал федеральный президент Штайнмайер? Это немного напоминало гражданскую службу.

Насколько я приветствую обсуждение более активного участия в гражданском обществе, обязательный год-очень немецкая идея. С помощью стимулов можно достичь большего. Такие стимулы, как дешевые билеты на поезд, лучший доступ к образованию и учебе, культура за полцены – все это лучше, чем принуждение. Гражданскую службу, между прочим, отменили, потому что она была слишком дорогой. Деньги лучше вкладывать в меньшую бюрократию и больше моделей стимулирования. Кроме того, не только молодые, но и все более растущая группа пожилых людей должны быть социально вовлечены.

ШПИГЕЛЬ: Они говорят, что рост неолиберального цифрового капитализма способствует социальному расколу.

Конечно, и мы должны остерегаться обесценивать и списывать предполагаемых неудачников общества. Мы знаем, что бедность наследуема. Дети из семей с низким доходом имеют худшие возможности для образования и худшее здоровье, им не хватает положительных образцов для подражания. Вероятность того, что вы останетесь в спирали бедности, высока. Необходимо бороться с этим самовоспроизводящимся расщеплением.

ШПИГЕЛЬ: Германия теперь вкладывает в броню 100 миллиардов евро – большие деньги, которые могут пойти на образование и борьбу с бедностью. Вы, как евангельский священник, как председатель Совета ЭКД Куршус, относитесь к поставкам оружия на Украину?

Я здесь совсем рядом с председателем Совета. Россия ведет атакующую войну, и Украина имеет право защищать себя – и наши общие ценности. Мы не подходим к этому с благожелательными мирными этическими размышлениями из кресла в гостиной. Но мы также должны активно инвестировать в социальный мир в нашей стране и развитие и справедливость во всем мире, иначе мы поставим под угрозу мир и существование демократии.

https://www.spiegel.de/panorama/gesellschaft/diakonie-praesident-ulrich-lilie-wir-reden-zu-wenig-ueber-das-sozialverhalten-der-oberen-schichten-a-9126b5aa-8b00-404a-ba70-ac09cfa736e9