Встать Суд идет

Так уж сложилась моя охотничья судьба, но первую в своей жизни охоту я встретил по первой пороше на зайцев и она оставила в моей памяти незабываемы впечатления.

До сих пор я вижу во сне то, что я видел в далеком детстве. До восхода солнца еще далеко. Через окно вкрадчиво прокралась предрассветная серость. Рядом спит мама. Я же не сплю, боюсь пошевелиться, боюсь побеспокоить ее. Неописуемо - значимое, какое-то внутреннее, совершенно непонятное волнение не дает мне уснуть. Я тихонько выглядываю в окно, чтобы не потревожить мамин сон. Туман все вокруг поглотил, темный лес через поле не виден. Сквозь туман еле заметен темный силуэт, удаляющейся фигуры, это мой отец ушел на охоту, в сторону невидимого леса. Он кажется мне большим, сильным. У него за спиной большое ружье и он охотник, завидую ему ужасно. Несколько мгновений и он скрылся в тумане. Вечером, я стал просить его взять меня с собой, на что отец ласково погладил меня по голове и улыбнулся и произнес: «Подрасти немного».

Один и тот же сон, уже сколько лет. Однажды, снова вокруг туман, росистая дорожка. Но уже не отец, а я-большой, сильный и с ружьем. Оглядываюсь и вижу прильнувшее к окну мальчишье лицо и горящие завистью глазенки. Сын, а может внук. Кто это? Не разобрать туман мешает. Но я улыбаюсь и на прощанье машу рукой –Подрасти немного… Осторожно подхожу к темному туманному лесу-не влететь бы в трясину. В луче фонарика вижу лежащую на мху конфетку «Муму».

Незачем считать расстрелянные попусту патроны, как «кроил» на порох, как выкручивался с дробью, как мудрил с берестяными пыжами и разживался жевелом. Начисто забываешь в такой миг, кто ты, уходят прочь серые безотрадные будни.

Память готовно выносит из глубин сознания былое, недосказанное, что уже за давностью лет некому высказать и не с кем потолковать –доспорить, услышанное в полуха и понятное, оцененное по-настоящему только сейчас с легкой горчинкой неуловимой грусти, спустя годы…

Прихожу от воспоминаний в себя-Встать суд идет! Напряженно гудевший, как растревоженный улей, переполненный зал начал успокаиваться.

-Слышу голос судьи, которая обратилась к моему подзащитному:

-Подсудимый Иванов (изменено) ! Вы обвиняетесь, что незаконно хранимой у вас винтовкой калибра 7,62 мм, будучи застигнутым на месте преступления двумя твоими односельчанами, вы открыли по ним стрельбу из упомянутой винтовки и одному из них нанесли тяжелые ранения, от которых он скончался. Признаете ли вы себя виновным?...

-Уже поздно ночью суд вынес приговор, разделенный по каждому эпизоду преступления, но объединенный главным из них: убийство человека.

-При выходе из зала я услышал бабий разговор: «Жалко Иванову (изменена) с тремя мальцами на руках остается».

-«А Карпову (изменена) тебе не жаль? Пятеро у нее!

-Петра уже не вернешь, а зачем этих - то несмышленышей отца лишать?

-Отец?! Упырь он! его пожалеешь завтра он твоего мужика прихлопнет! Что тогда запоешь?»

Собеседница только глубоко вздохнула, так должно быть и не сумев примирить в душе справедливость с жалостью к детям.