«В тебе это есть» Материнский архетип Юнга.

К. Г. Юнг, основатель аналитической психологии, посвятил себя изучению бессознательных мотивов, исходящих от матери, и разработал так называемый материнский архетип. В чем разница между нашей личной матерью и материнским архетипом Юнга?

Архетип матери означает не просто образы матерей, которые мы бессознательно носим в себе. Архетипическая мать Юнга — это образование в душе каждого человека. Эта внутренняя структура души характеризуется такими терминами, как забота, удержание, сохранение, но и, с другой стороны, удержание, не отпускание, пожирание. Так что есть мотивы, связанные с материнством, которые появляются во всех культурах — и которые можно найти в каждом из нас, будь то мужчина или женщина. В этом отличие от фрейдистской концепции личной матери, реально существующей в пространстве и времени. Архетипическое у Юнга в лучшем случае инсценировано с использованием реальных людей. Но на самом деле его нет в реальности, а есть психическое начало.

И этот психологический принцип заложен во всех нас с самого начала?

Да, сегодня можно было бы сказать, что этот материнский архетип тоже имеет эмпирическую основу, что это имплицитное знание присутствует у людей уже при рождении. Есть американские исследования младенцев, которые изучают, как младенцы ведут себя сразу после рождения. И тогда вы понимаете, что они сразу же способны направить своего основного опекуна с большим обаянием, звуками и взглядами таким образом, что этот опекун ведет себя так, как должна вести себя хорошая мать.

Справочным лицом может быть и мужчина?

Да, сегодня вы просто говорите «основной опекун». Вопрос не в отношениях или поле, а в эмоциональной близости и плотности. Вы сами это замечаете: если вы достаточно долго смотрите в колыбель, вы делаете именно то, что нужно ребенку. Вы подхватываете тон, киваете, потому что для детей это более приятный жест, чем качание головой — вы, так сказать, становитесь хорошей матерью.

И детей этому учить не надо. Они приходят в мир и в основном говорят: «Я знаю, какой должна быть хорошая мать. И теперь я пытаюсь избавиться от этого материнского элемента у своих основных опекунов».

К. Г. Юнга

Как архетип матери проявляется в культурных образах или снах?

То, как он выражает себя, является биографическим и сформировано соответствующей культурой. В нашем случае, например, это Мария с младенцем Иисусом. Но есть и очень абстрактные образы, которые могут возникать в нас как архетипические материнские образы: дом, пещера, университет – alma mater означает «добрая мать».

Компания?

Да, компания, которая заботится обо мне, которая держит меня и структурирует, но которая также связывает меня и не отпускает. Потому что архетип, как и все ментальное, устроен биполярно. Это означает, что в этом архетипе мы имеем не только добрую мать, но и всегда: ведьму, владычицу подземного мира, паука.

В наши дни, кстати, мы находим это у Дейенерис Таргариен, матери-дракона из «Игры престолов». Она является очень типичным представителем материнского архетипа, сформированного биполярностью. С одной стороны, она добрая мать, спасающая целые народы. А с другой стороны разрушительное и почти безумное, что изображено очень красиво.

Между прочим, это юнгианская идея о том, что Голливуд на самом деле является фабрикой грез, а это означает, что хорошие авторы и режиссеры умудряются включать в свои фильмы архетипические мотивы сновидений, а затем мы все смотрим эти фильмы. Мы даже не знаем почему, но посмотрим.

В продукции Фабрики грез мы видим собственные мечты – интересная мысль. Что мне действительно нравится в объяснениях Юнга, так это то, что он исследовал так много религиозных и мифологических историй, чтобы идентифицировать образы, в которых материнское проявлялось на протяжении тысячелетий. Это придает ему большую глубину, выходящую за пределы индивидуального человеческого существа.

В яблочко. В этом прелесть юнгианского подхода. Терапия заключается не только в том, чтобы как можно быстрее избавиться от страха. Скорее, терапия всегда связывает тему, которую отдельный пациент приносит нам как людям, со всей историей человечества. Я думаю, что это делает подход важным.

И это сложнее, чем просто смотреть на индивидуальную мать в терапии.

В яблочко. Конечно, есть люди, которые приходят к юнгианскому аналитику, потому что вообще не хотят иметь дело с индивидуальной матерью.

Они читали немного Юнга и думают, что в терапии мы можем начать сразу с надындивидуальных образов материнского, то есть создать своего рода обход вокруг наших собственных реальных психологических переживаний.

Эти пациенты очень разочаровываются, когда им сначала приходится пройти через обычные переживания, которые Юнгиан называет «комплексами», прежде чем мы доберемся до архетипических образов.

Имеет ли интерпретация К. Г. Юнга архетипического значения матери также облегчающую функцию для современных матерей? Потому что, кроме ее личного влияния на ребенка, играет роль еще и архетипическая мать?

Да, я бы так сказал. Облегчение может прийти от осознания того, что в каждом человеке есть что-то материнское. Что я не единственная мать своего сына, так сказать. Поэтому моя работа как матери также заключается в том, чтобы позволить моей дочери или моему сыну получить хороший доступ к тому, что уже есть в них. Можно заметить, что аналитическая психология фактически является исторически первой ресурсно-ориентированной психологией благодаря архетипам.

Например, я могу вспомнить пациента с разрушительной историей жестокого обращения, который вообще не получил хорошего воспитания, но у которого двое детей. Теперь вы можете спросить себя: как такая женщина получает доступ к материнскому, если она вообще не испытывала ничего материнского?

И тогда юнгианец сказал бы: в ней уже есть это. И задача терапии состоит в том, чтобы установить контакт с этими архетипическими гранями внутри себя.

Как юнгианец, я могу с уверенностью сказать: вам не нужно приобретать это, и вам также не нужно учиться этому у своей настоящей матери. Но это у тебя внутри. И это то, что мы сейчас ищем.

А с другой стороны, можно было бы также сказать: если у сына есть конфликт со мной как с матерью, то он коренится не только в наших личных отношениях.

Верно. Например, если во время полового созревания возникают повседневные конфликты, которые внезапно перерастают в насилие, то у вас как у родителя всегда есть эмпирическое правило: действительно ли это связано со мной или с чем-то гораздо большим? Дети иногда борются за то, чтобы быть или не быть, в самых банальных, бытовых вопросах. Таким образом, можно сказать, что они заряжены архетипической мотивацией.

Понятие инцеста также связано с вопросом об отношениях между матерью и сыном. Стремление сына к инцесту Зигмунд Фрейд интерпретирует вполне конкретно: в возрасте от трех до четырех лет сын желает свою мать и развивает ненависть к отцу. Если эдипальная фаза хорошо усвоена, сын в какой-то момент откажется от желания кастрации отца. Что означает стремление Юнга к инцесту?

Для Юнга архетип матери был также символом бессознательного, подземного мира. И инцест есть, таким образом, картина запутанности и необходимого отделения от бессознательного, осознания, которое происходит в первой половине человеческой жизни — и которое на самом деле по-настоящему начинается лишь в возрасте трех-четырех лет, когда люди начинают уметь выражать себя словесно.