" Шнурок" - сюжет из реальной жизни.

"Ш Н У Р О К..." - Быль.

Марию с самого утра накрыло ощущение чего-то надвигающегося, страшного, неведомого. Вроде бы и находилась в обычной обстановке – в своей квартире, в ставшем уже родным городе и вообще на планете Земля. Но в то же время разумом продолжала мысленно витать где-то в другом пространстве и находилась как бы и здесь, но все же где-то там – в небытие что ли.

Выпила холодный чай – есть ничего не хотелось, походила по квартире, пытаясь чем-то себя занять. Тяжко, вздохнув перемыла, оставшуюся с вечера посуду, что стояла в раковине. Когда ставила на решетку старенькое блюдечко с аистами - то оно как-то мудрено вывернулось из рук и упало, громко рассыпавшись на мелкие осколки. Это происшествие как-то вернуло женщину к действительности и сразу вспомнилось как сын частенько посмеивался над ней из-за этого с еле заметным сколом очень старого блюдечка:

- Мам, у тебя столько посуды много – полки ломятся, а ты все выкинуть не можешь это старье….

Сын… Как же, он сейчас там - в этой своей длительной командировке в непонятно в каком регионе и какого континента. Вздохнула… Но по возвращению вполне ожидаемо и с улыбкой в который уже раз прикрепит на холодильник магнитик с символом какого-нибудь Красноярска или Краснодара. Так что где он на самом деле сейчас ей никогда не узнать – да и не надо, лишь бы было у него все хорошо и вернулся поскорее домой.

Делать ничего не хотелось – и так из рук все валится, поэтому сразу захотелось выйти на улицу, прогуляться. Благо и погода к этому располагала взошедшим на востоке ярким солнышком, излучавшим мягкое безветренное весеннее тепло. Где ходила – бродила Мария вспомнить позже так и не смогла, но вдруг внезапно очутилась перед массивной старинной дверью небольшой церквушки Святого Николая Чудотворца. И ноги сами понесли в этот старинный храм с неровным из необтесанных каменных плит полом и расположенными невпопад вверху под куполом оконцами. Перекрестилась и окунулась в сладко пахнущую миррой прохладу, народу не было, если не считать молившегося где-то в притененном углу одинокого мужчины. Пройдя к стоящей в центре возле устремившейся вверх колонны деревянной скамье покрашенной свежей коричневой краской, обессиленно плюхнулась. Сидела какое-то время и просто глубоко дышала и как бы насыщалась чем-то особенным, успокаивающим… После чего мгновенно вернулась откуда-то из своего небытия, осмотрелась вокруг и вдруг прямо на нее глянул лик Николы-чудотворца со старинной писаной на коже иконе. Неожиданно что-то прорвалось перевернулось в сознании и теперь Мария точно осознала, что надо было ей делать в эту минуту и тут же устремилась туда – к этим понимающим все, пронзительным глазам….

Молилась долго неистово, думая при этом только о своем бывшем так далеко от нее сейчас сыне, взывала всем сердцем, целуя неровную с щербинками деревянную раму… В это время женщина по своим ощущениям растворилась в неведомом для ранее пространстве, погрузившись в непонятную для самой среду. Спустя какое-то время успокаивающее тепло стало медленно опускаться на нее пеленой, четче стали прорисовываться контуры церкви, появилось восприятие запаха и стал доноситься легкий гул от разговоров людей. Тело же наполнялось силой и покоем… Наконец, Мария полностью пришла в себя и с удивлением обнаружила, что уже не одна в церкви и совсем рядом молились какие-то люди. Взглянув напоследок на лик Святого Николая, перекрестилась и направилась к выходу выйдя на улицу совсем другим человеком. Задержалась у входа на какое-то время привыкая к яркому свету и сразу же быстро пошла домой.

В квартире, не успев даже переодеться, как звонок домофона вырвал из этого удивительного умиротворенного состояния, и женщина бросилась открывать дверь. Почти сразу же стремительно влетела в коридор ни на шутку встревоженная девушка сына Кристина и с трудом переводя дыхание даже не поздоровавшись протянула ей свой телефон:

- Это Артем, я ничего не понимаю… Поговорите с ним….

Ошарашенная происходящим Мария взяла телефон и с тревогой стала вслушиваться в такой родной и желанный голос говоривший страшные слова по сути слова:

- Мам, скажи Кристине - я ее отпускаю… Пусть не ждет меня… Я не могу дальше жить… Мне не надо жить, я не вправе….

И все – короткие гудки отключения связи. Ничего не понимая, Мария без сил опустилась на стоящий в коридоре пуфик и вопросительно глянула на девушку. А та сбивчиво скороговоркой сообщила ей только то, что смогла понять из отрывочных фраз переживающего жуткий жизненный кризис человека:

- Как я поняла, еще ночью их куда-то забросили… Шли по какой-то чащобе друг за другом в полумраке по лесной тропинке, шли долго… Потом, когда уже рассветало у него вдруг развязался шнурок на берце и поэтому пришлось шагнуть в сторону, чтобы завязать… А парень шедший за ним смог сделать только несколько шагов, как раздался взрыв. И поэтому Артем считает, что он просто не имеет право жить….

У Марии похолодело все внутри – так вот почему ее с раннего утра мучало это наваждение и тянуло именно в церковь, молиться, отмаливать своего родного сыночка. Сразу схватила свой все еще отключенный на ночь позабытый на тумбочке телефон и увидев пропущенные звонки нажала кнопку вызова вслушивалась и долго убеждала своего родного сыночка:

- Ты должен жить… Никто ни в чем не виноват… Ты не мог знать и что-то решать… Умоляю, успокойся….

Все это происходило с перерывами на повторное подключение и отключение до тех пор пока наконец в трубке не раздался еле слышный голос явно засыпающего сына:

- Мам, со мной поговорили, выпил спирт… Буду спать… и жить, мама….

Только после этого Мария с облегчением передохнула, после чего встрепенулась и глянув умоляюще на Кристину задала такой важный для в эту минуту вопрос:

- А что с тем мальчиком, что шел за Артемом? Что-то известно?

- До вертолета донесли живым, но ногу плохо перетянули - слишком было высоко….

Переговорив с девушкой какое-то время вместе с ней женщина вышла на улицу. Мария теперь точно знала куда ей надо было сейчас идти и устремилась в ту самую церковь Святого Николая Угодника. Долго молилась за того незнакомого даже для нее парня, обессиленно взывала, просила, но теплой пелены на этот раз уже, к сожалению, больше не было. Зажженная же свеча в ее руке, с трепетом пометавшись пламенем из стороны в сторону почти сразу погасла…