Почему полиция Санкт-Петербурга не видит в упор экстремистов

Коллаж автора

Экстремизм (от фр. extremisme, от лат. extremus – крайний) – приверженность к крайним взглядам и, в особенности, мерам.
(с сайта МВД России)

Ещё в далёкие 1990-е автору пришлось сталкиваться с таким "интересным приёмом" объяснения со стороны следователей, почему уголовное преследование в отношении преступников вдруг прекращается либо не начинается вовсе: "статья (закон) не работает". То есть, никто не принимал решения о приостановке действия закона, а уж тем более об отмене. Просто закон не работает. Закон, оказывается, это отдельный субъект, который может работать, а может и не работать. С точки зрения юриспруденции это абсурд. С точки зрения римских юристов с их советом искать, кому это выгодно, здесь, вероятно, наглый способ прикрыть свою лень, или свою коррумпированность, или свою трусость. А точнее, прикрыть всё сразу — кому что.

Таким неработающим законом оказалось в Санкт-Петербурге уже в наши дни законодательство о борьбе с экстремизмом. Не так, чтобы на все 100% неработающим, а как-то избирательно неработающим. Например, по шайке Алексея Навального сработали вполне эффективно, хотя случай с покушением на Васильевском острове на Владлена Татарского поставил эту эффективность под сомнение. Но вот если нет прямых указаний или экстремисты чуть изменяют траекторию от привычной — ни ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ни прокуратура Санкт-Петербурга проявлений экстремизма не замечают, даже если добросовестные граждане аргументированно об этом сообщают. Факты? Пожалуйста.

Общественное движение из Санкт-Петербурга "Зов народа" ещё зимой обращались в Центр по противодействию экстремизму (Центр "Э") ГУ МВД по Санкт-Петербургу по поводу экстремистских публичных выходок солиста группы Little Big Ильи Прусикина накануне Рождества. Честно говоря, в современных условиях расчёт был на другую, менее вялую реакцию.

Фото со страницы группы "Зов народа" в соцсети "ВКонтакте"

То есть, размещение знаменитостью материала в соцсетях в открытом доступе для питерского Центра "Э" не является публичным, а издевательское использование всем известных и священных для многих символов для питерского Центра "Э" не является проявлением неуважения. Этот случай приведён здесь не потому, что рановато зазвездившийся музыкант — самая сильная угроза. С ним всё уже ясно, он и иноагент, и теперь уже эмигрант. Просто случай этот самый наглядный. До этого сотрудники доблестного ГУ МВД по Санкт-Петербургу охраняли концерты VK Fest и упорно не замечали экстремизма а-ля Элджей или Егор Крид. Центр "Э" в Санкт-Петербурге был создан наряду с другими по указу 2008 года тогдашнего президента Медведева Д. А., но умудрялся не замечать экстремистов из арт-группы "Война" пока те не стали милицейские автомашины опрокидывать, назвав эту уголовщину акцией "Дворцовый переворот".

Вроде американский президент Линдон Джонсон как-то сказал примерно следующее: "Если мы посылаем человека к Луне, значит мы можем помочь старушке с медицинской страховкой". Если вести полномасштабную борьбу по искоренению зла, то и на мелочи нужно обращать внимание. И не обязательно экстремист должен выглядеть так, как злодеи в старом индийском кино, популярном в своё время в СССР. Например, религиозные экстремисты опасны не только когда они носят на голове бананы с арабской вязью и автомат Калашникова в руках или жгут чёрные свечи, выплясывая вокруг пентаграммы. Экстремисты-мистики в наше время охотно покидывают дровишки в костёр политического экстремизма. Фото двоих таких деятелей как раз в коллажей на обложке статьи. И доказательства собирать там совсем не сложно: все материалы в открытом доступе для массового потребителя. Даже львиная доля бесплатно.

Интересно, что многие медиа-ресурсы со ссылкой на МВД в текущем году сообщают о росте преступлений в сфере экстремизма. Например, "Парламентская газета" в январе 2023 сообщала о росте на 50%, а "Коммерсантъ" в марте 2023 — уже о росте почти на 160%. И, кстати, секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев ещё в 2021 году заявил, что в Северо-Западном федеральном округе наблюдается рост преступлений экстремистской направленности и довольно стремительными темпами. В такой ситуации лучше было бы перебдеть, чем недобдеть. Если верить сайту ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, задачами антиэкстремистских подразделений являются:

-принятие профилактических мер, направленных на предупреждение экстремистской деятельности, в том числе на выявление и устранение причин и условий, способствующих осуществлению экстремистской деятельности;
-выявление, предупреждение и пресечение экстремистской деятельности общественных и религиозных объединений, иных организаций, физических лиц;
-взаимодействие с органами государственной власти, органами местного самоуправления в рамках противодействия экстремистской и террористической деятельности.

Почему же Центр "Э", все его 100 с небольшим сотрудников предпочитают оставлять без последствий проявления экстремизма, если нет прямых указаний или хотя бы общего руководящего тренд? Среди сотрудников центра у автора статьи нет знакомых, но с парочкой знаковых фактов из работы ГУ МВД по Санкт-Петербургу столкнуться пришлось. Как раз по теме экстремизма. В Выборгском районе Санкт-Петербурга выпал случай столкнуться с работой уголовного розыска в связи с необходимостью обратиться в полицию руководства военно-патриотического клуба одного из приходов Санкт-Петербургской епархии РПЦ. Пришедший сотрудник УР свою работу провёл, хорошо или плохо, не суть. Его почему-то заинтересовало как проводятся занятия с ребятами по физподготовке и он предложил свои услуги тренера рукопашного боя. А когда разговор дошёл до формата занятий и что в православной школе занятия начинаются, например, с молитвы, то сотрудник УР заявил, что он прошёл обряд раскрещивания и что "в мёртвого еврея" он де не верит. Если кто не в курсе, такая практика есть у фашиствующих неоязычников. Место тренера тогда этот экстремист-сыскарь само собой не получил. Другой случай услышал примерно тогда же — в году 2016 или 2017, рассказал человек, оказавшийся среди административно-задержанных в одном из отделений Петроградского района. Там дежурный потребовал снять нательный крест на время содержания в камере, якобы имелся на тот момент инструктивный приказ изымать у лиц, попадающих в камеру даже для выяснения личности на 3 часа, все предметы, которыми можно нанести вред, в том числе украшения и нательные кресты. Правда, по поводу оставления в кармане маленькой иконки никаких возражений от того же дежурного не последовало.

Вот и приоткрылась завеса, почему петербургские правоохранители уже много лет в упор не видят экстремизма? Как могут с экстремизмом бороться сами экстремисты? Печально, если в этом есть хотя бы небольшая доля правды.

Кстати, в начале ХХ века тоже всё начиналось с безнаказанности экстремистов, а вылилось в кровавые катаклизмы, продолжение которых идёт и в наши дни. И главная драма разворачивалась всё в том же городе.