Встать, суд идёт... Часть 5. Я накосячил с датой, но процесс пошёл

Помещение в здании суда, в котором я подал исковое заявление

Продолжение. Начало здесь.

К исковому заявлению я добавил документальные доказательства: несколько квитанций о получении зарплаты, корешки квитанций взносов в соцстрах и документ из Министерства труда. Касательно последнего в тексте иска я сделал ошибку, указав, что документ от 12 марта 2011 года.

Дело в том, что, как я потом выяснил, в Коста-Рике в официальных документах должна использоваться форма записи дат «год-месяц-число». На практике, поскольку повсеместно используется привычная всем форма «число-месяц-год» и в официальных бумагах, клерки часто пользуются этой формой, что иногда вносит путаницу.

Знаю даже случай, когда нарушивший правила дорожного движения водитель отделался от штрафа, доказав, что не совершал никаких поездок в день, указанный в квитанции. В основных юридических документах обычно пишут прописью время, число, месяц, год, или числом – день, прописью месяц, числом – год.

В общем, я не придал значения тому, что не мог этот документ появиться за год до того, как появился, автоматически указав первую цифру – 12 как число, а последнюю – 11 как год. Как потом выяснилось в ходе этого процесса, эта моя ошибка по сравнению с ляпами адвокатов – невинная шалость простого дилетанта. Как бы то ни было, судьи тоже не лыком шиты – никто не обратил на эту несуразицу в датах ни малейшего внимания. Может быть, и обратили, но меня в известность не поставили.

Иск приняли, дали мне реквизиты для доступа в мой персональный кабинет на сайте суда для отслеживания процесса и возможного добавления моих доказатеьств. Процесс, как говорил один известный персонаж, пошёл.

Воодушевлённый успешным началом моей борьбы за справедливость, подкреплённой, как я был уверен, очевидными документальными доказательствами, я размечтался, что через неделю в битком набитом зале заседаний судья произнесёт сокровенную киношную фразу «встать, суд идёт», я произнесу обличительную речь, и через пару месяцев получу недоплаченные мне 18 миллионов, которые будут как раз кстати в осуществлении наших с Марилу планов на дальнейшую жизнь.

Профессиональные юристы уже смеются, читая это, но я-то в тот момент был всего лишь наивным дилетантом от юриспруденции. К тому же – прецедентной.

...А в это время моя жена, которой сделали операцию по удалению злокачественной опухоли из мозга две недели назад, начинала заново что-то соображать, говорить, ходить...

Ну что, господа юристы, посмеялись?

Посмеюсь теперь и я с вами над своими тогдашними невежеством и наивностью. Дальнейшее развитие событий, возможно, будет интересно лишь самым дотошным правозаконникам, но приведу в хронологическом порядке всё то, что сохранилось с того примечетельного для меня процесса. По ходу дела я буду размышлять над тем, что двигало моими помыслами и действиями, что я делал правильно, что неправильно, что меня радовало, что возмущало... Много чего полезного я вынес из этого дела, много что из смысла жизни переоценил, переосмыслил. Включайтесь и вы в этот, как оказалось, довольно увлекательный, хоть и очень нервный, напряжённый и хлопотный процесс. Возможно, мой опыт пригодится и вам.

Каждый день, с дрожью в коленках и затаив дыхание, я включал компьютер, заходил на сайт суда в надежде увидеть чек на заветные 18 миллионов. А его всё не было.

Первая же весточка в мой личный электронный кабинет от судьи Рональда Круса Альвареса пришла ровно через два месяца с подачи иска – 14 мая.

Из отсканированного документа из трёх страниц, с тремя штампами на первой – запросе, выходило, что высокий суд всего лишь выяснил, кому персонально из фирмы-ответчика направлять все мои претензии.

Но всё по порядку. В четырнадцать часов сорок шесть минут 21 марта судья направил официальный запрос на имя директора Национального реестра с просьбой в кратчайшие сроки прислать официальный сертификат, кто из фирмы-ответчика является юридическим представителем, какие функции выполняет. Если таких представителей несколько, указать, могут ли они действовать раздельно или же только вместе. Нужно указать также точное местонахождение фирмы и адрес лица, на которое оно зарегистрировано.

Один из штампов, принадлежавший Нацреестру гласил, что запрос принят 30 апреля. На прикреплённом к запросу ответе Нацреестра, состоящего из двух страниц сертификата, стояла дата – 7 мая 2012 года. Из второго штампика следовало, что суд получил этот ответ 11 мая, а третий штампик сообщил, что документ отсканирован 14 мая. Учёт, как видим, строгий. А из него можно сделать предварительное заключение о том, с какой скоростью движется процесс.

Хотя было очевидно, что движется он медленно, я не терял надежды, что через каких-нибудь пару дней мои обидчики получат бумагу из суда, и побегут в банк отправлять мне мои миллионы.

Одна из квитанций о получении зарплаты. Вверху справа указано, что я начальник отдела (JEFE DE DPTO.)

Фрагмент справки из Минтруда со злополучной датой

Запрос судьи в Нацреестр

Четыре с лишним года я любовался в открытую дверь своего офиса на нашего лучшего жеребца. Прощай, Аламо!

Продолжение следует