112
Впервые открыли любовные письма 265-летней давности
В течение 265 лет 104 письма, написанные французским морякам их близкими, лежали на полке в правительственном здании в Великобритании. До недавнего времени они никогда не открывались. Их прочитали впервые за два с половиной столетия. Письма находились на французском военном корабле «Галатея». Корабль был захвачен британским флотом в 1758 году во время Семилетней войны 1756-1763 годов. Матросы «Галатеи» были схвачены прежде, чем они успели вскрыть и прочитать свою почту. Письма были доставлены в Лондон, где их положили на хранение и забыли, пылясь. Ученый из Кембриджского университета сообщил, что письма находились в архиве в Лондоне. Он сказал, что многие из них были любовными письмами.
Группа ученых читала и изучала письма. Ведущий исследователь Рено Морье сказал, что сообщения дают редкий и уникальный взгляд на историю. Писатели были из бедных и богатых людей; от женихов, родителей, братьев и сестер и жен. В письме показаны различия в уровнях грамотности среди классов французского общества. Профессор Морье сказал, что письма являются важными документами. Он сказал: «Они показывают, как мы все справляемся с серьезными жизненными проблемами… такими как пандемии или войны. Нам нужно понять, как оставаться на связи, как заботиться о людях и как поддерживать страсть. Сегодня у нас есть Zoom. В 18 веке у людей были только буквы, но то, о чем они писали, кажется очень знакомым».
Зинаида Ризберг…Они встретились случайно в вагоне поезда, следовавшего из Киева в Одессу. Стоял чудесный летний вечер, садилось июльское солнце. Слабый ветерок, попадавший в полуоткрытое окно вагона приятно обвевал двух беседующих пассажиров — Зинаиду Ризберг и Петра Шмидта.
Он видел ее лицо под черной вуалью, загадочную улыбку и большие лучистые глаза, Чуть более получаса длилась их первая встреча, но она оставила неизгладимый след в сердцах молодых людей. Ризберг вышла из поезда на станции Дарница, а Шмидт не спал всю ночь, думал о ней и почему-то был уверен, что и она вспоминает своего странного попутчика.
Началась удивительная переписка, почтовый роман, длившийся семь месяцев с 22 июля 1905 по 20 февраля 1906 года.
Его письма, адресованные любимой женщине — нежные, горячие, пылкие, правдивые и откровенные, — это исповедь человека, полюбившего впервые искренне, глубоко и серьезно. В них весь Шмидт с его жизненными принципами, размышлениями о добре и благородстве, товариществе и дружбе, с его постоянной готовностью идти на смерть во имя справедливости.
Письма сохранились. Вот отрывки из них
*
Как бы ни проходил мой день - в утомительной ли и бессмысленной службе, в работе моей, которую я люблю... я много, много раз успеваю подумать о вас... Сегодня дивное утро, я проснулся очень рано, открыл окно, на меня пахнуло утром, свежестью и радостью, и я подумал о вас. Мне легче с думою о вас, думы отводят грусть, дают энергию к работе. Наша мимолетная, обыденная, вагонная встреча, наше медленно, но идущее все глубже сближение в переписке, моя вера в вас - все это наводит меня часто на мысль о том, пройдем ли мы бесследно для жизни, друг для друга. И если не бесследно, то что принесем друг другу: радость или горе?..
*
Вы еще спите, Зинаида Ивановна? Встречайте же день! Встречайте весело и радостно! Не теряйте его... \"что может быть сделано сегодня, не может быть сделано завтра\", и неизмеримо велика ценность каждого дня, прожитого мгновения. О, как бы я хотел передать вам всю силу этого внутреннего, где-то глубоко в душе таящегося трепетного счастья. Счастья чувства, мысли, бытия!
*
Я писал тебе при всякой возможности, но письма эти, верно, не доходили, ты прости меня, моя голубка, нежно, безумно любимая, что я пишу тебе так, говорю тебе \"ты\", но строгая, предсмертная серьезность моего положения позволяет мне бросить все условности.
Знаешь, в чем был и есть источник моих страданий, - в том, что ты не приехала... Ведь ты не знаешь, что перед казнью дают право прощаться, и я бы спросил тебя, а тебя нет. Это было бы для меня страшным и последним горем в моей жизни...
*
Голубка моя, если суждено мне прекратить жить — забудь скорее меня. Пусть тогда все, что протекало в нашей с тобой жизни — переписке… отойдет от тебя, как сон и не налагает страданий на твою осиротевшую душу, забудь тогда и живи. Если же я останусь жить, то не забывай меня. Тогда будь со мной, тогда мы, соединясь, встретим бодро все беды жизни и в самой тяжести и невзгодах будем счастливы…
***
Завтра ты войдешь ко мне, чтобы соединить свою жизнь с моей и так идти со мной, пока я живу. Мы почти не виделись с тобой... Духовная связь, соединившая нас на расстоянии, дала нам много счастья и много горя, но единение наше в слезах наших, и мы дошли до полного, почти неведомого людям духовного слияния в единую жизнь.
По улицам Очакова, по живому человеческому коридору, шли осужденные на казнь моряки. Зинаида Ризберг с трудом прорвалась сквозь цепь конвойных и пошла рядом со Шмидтом. Идти пришлось через весь город, у дамбы ей в первый и последний раз позволили обнять Петра Петровича.
20 февраля 1906 года присяжный поверенный Белавинский передал Ризберг последнее письмо от Шмидта:
«Прощай, Зинаида. Сегодня принял приговор в окончательной форме. Вероятно, до казни осталось дней семь-восемь. Спасибо тебе, что приехала облегчить мне последние дни. Я проникнут важностью и значительностью своей смерти, а потому иду на нее бодро, радостно и торжественно. Я счастлив, что исполнил свой долг. И, может быть, прожил недаром. Еще раз благодарю тебя за те полгода жизни-переписки и за твой приезд. Обнимаю тебя, живи и будь счастлива. Твой Петр».
Источник www.rg.ru
м