Падение кита "Глава двенадцатая"

На сегодняшней встрече большинство составляли девушки. Они поглядывали на меня украдкой и будто бы хихикали над какой-то одной известной им шуткой. Если в самом начале я еще как-то различал их лица, то уже к середине они стали для меня двигающейся стеной, обтянутой сотней лиц. Но потом ко мне подошла Инна Павловна. Сейчас начнется, - подумал я и беззаботно улыбнулся.

- Отличная книга! – приблизившись воскликнула она, чем тут же вогнала меня в ступор – Вы наконец-то написали что-то достойное!

Я не знал, что ответить. Она протянула книгу и наклонилась ко мне.

- Поставите мне автограф? – прошептала она и безумие проколов ее глаза вылилось на стол, брызгами разлетелось во все стороны и окатило все вокруг огнем – А ты в самом деле хочешь подвесить меня на крюки и хорошенько отхлестать кнутом?

Я расписался, даже не глядя в книгу. Она выпрямилась и хищно облизнувшись улыбнулась.

- Вы знаете где меня искать, - проговорила она ядовито и тут же добавила – у меня все есть.

Она вышла, в ее походке было что-то новое, что-то такое, чего не хотелось выпускать и отдавать кому-то другому. Все эти движения вырисовывали в воздухе какие-то послания, которые хотелось записать и оставить неразгаданными, нарочно не находить ответа, чтобы думать и думать над ними вечность.

- Как все прошло? – спросил весело Даниил Владимирович, когда я сидел в кафе Зингера и потягивал чай, думая о походке Инны Павловны.

- А вы веселее обычного, - заметил я и улыбнулся – все прошло очень хорошо, даже на удивление лучше, чем всегда.

- Это хорошо, - проговорил он, потирая руки, будто они у него замерзли – значит привыкать начинаешь. Знаешь, Петр Петрович, очень хорошо, что ты эту книгу написал. Я, конечно, признаюсь переживал в начале, все-таки тема такая неоднозначная и уже приевшаяся, но у тебя получилось. Хитом не станет, но денег много с нее заработаем, это я уже сейчас вижу. Но тебе нужно работать над образом. Ты с нашего последнего разговора и с мертвой точки не сдвинулся в этом вопросе. Хорошо, что ты книги пишешь, но быть писателем это не только книги писать, тем более после “Дневника”.

- Даниил Владимирович, но ведь и так все хорошо, - вступил я в разговор, потому что он вдруг надолго замолчал.

- И так все хорошо – этим довольствуются лишь проигравшие, пойми, - он против своего обыкновения не начал закипать, а был все таким же довольным и веселым – ты моей визиткой воспользовался?

- Какой визиткой? – я не понимал, о чем он говорит, хотя где-то чувствовал, что просто забыл об этом.

- Понятно, - он разочарованно выдохнул, но будто бы для виду только – а человек тебя ждал между прочим, полгода ждал!

Я начинал вспоминать и мне стало немного стыдно.

- Петр Петрович, я хочу, чтобы завтра же ты сходил к нему, - он начинал тараторить, скоро начнет раздражаться и кричать, лучше быть осторожнее с тем, что говоришь – и обязательно сходи в зал, начни заниматься спортом, ты как жердь, на которую накинули мокрую простыню!

- Хорошо, Даниил Владимирович, сделаю, но объясните к чему такая спешка? – я действительно не понимал для чего он так меня торопит.

- А к тому, что совсем скоро тебе будет нужно выступить на ТВ, - ответил он.

Я молчал и лишь округлившимися от удивления глазами смотрел на издателя.

- Дело в том, Петр Петрович, - начал он, видя мое недоумение – что твой “Дневник” будет экранизирован и об этом и нужно будет рассказать в студии. У тебя будет сценарий, ты подготовишься, но я хочу, чтобы ты выглядел самым лучшим образом.

Даниил Владимирович ушел, а я все сидел и пил чай, думая обо всем том, что со мной происходит. За соседним столиком сидела девушка и не сводила с меня глаз. Кажется, лицо ее мне было знакомо. Я встал и подошел к ней.

- Простите меня за наглость, - обратился я к ней, у нее было такое красивое и приветливое лицо, что, глядя на него я испытывал удовольствие – но вы что-то хотите от меня?

- Здравствуйте, - прощебетала она в ответ – я давала вам книгу подписать, помните?

Я этого не помнил.

- Конечно, - соврал я – но имени не запомнил, уж простите. От этих встреч у меня голова кругом всегда, даже свое имя забываю.

Она засмеялась, как умеют смеяться лишь девушки, услышав не смешную шутку.

- Меня зовут Агата, - проговорила она – и я тоже писатель.

- Агата, какое у вас красивое имя, - мне действительно нравилось это имя, оно было идеальным, со всеми этим ровными линиями, углами и гранями, как изысканная геометрическая фигура.

- Может быть вы сочтете меня наглой, - робко начала она – но вы не могли бы поприсутствовать на организованной мною встрече?

- О какой встрече идет речь? – мне действительно было интересно, а вдруг там будут одни Агаты и такие же хорошенькие, как и она.

- Я являюсь организатором сообщества писателей и иногда устраиваю общие встречи, - ответила Агата и протянула мне визитку – здесь указаны адрес и время, а еще есть ссылка на наш общий чат, если хотите то тоже присоединяйтесь.

Лучезарно улыбаясь она не отрывала от меня своих красивых карих глаз, умоляя согласиться. И я не смог отказать.

- Обязательно буду, Агата, спасибо, - ответил я – а сейчас простите, мне нужно ехать по делам.

Мы попрощались, я вышел из кафе на улицу. Город неоном блестел, пестро плескаясь в водах Фонтанки и отражаясь в повечеревшем небе. Я подумал об Инне Павловне и по непонятным мне причинам, тут же захотел закурить. От этого желания я весь искривился, вспомнив вкус табака, который я единственный раз ощущал в далеком детстве. Солнце, зажженное Агатой облили черной краской, оно высохло, стянулось и рухнув наземь разлетелось на кусочки. Я вызвал такси и поехал к ненавистному мне критику.

Инна Павловна закурила, став дымом и отрешившись от всего остального, что было в ее полупустой комнате. Она жила как в коробке, редкая мебель – кровать, стол с парой стульев, да шкаф для одежды, обрамляли которую голые стены. Пусто как после пожара, образцовый порядок и скупой аскетизм. Быть может из этой бережливости она и с чувствами своими так, раскошелилась лишь на презрительность.

- Ты ведь никогда не делал этого раньше? – спросила она, обращаюсь куда-угодно, но только не ко мне.

- С чего ты взяла? – я взял сигарету и закурил, какая гадость.

- Не чувствуешь тела партнера, - проговорила она – плавно начинаешь и бьешь по нарастающей, входишь во вкус и не знаешь, как остановиться.

- Тебе не понравилось? – ее слова задевали меня.

- Я хочу, чтобы ты бил сильнее, - она повернулась ко мне и улыбнулась. Было в этой улыбке что-то такое, что отделяло голову от тела, что-то пугающее. На секунду мне даже показалось, что она потянется ко мне и мы впервые поцелуемся, но этого не произошло.

- Я бы хотела, чтобы ты ушел, - проговорила она – мне нужно побыть одной, и я вижу, что тебе тут не нравится.

- А твоя цель разве не в том, чтобы я жил и мне это не нравилось? – спросил я, чувствуя, что начинаю закипать.

- Теперь за боль отвечаешь ты, - лицо ее расплылось в блаженной улыбке, от всей фигуры ее, угловатой и острой исходили непривычные тепло и нежность – мне в самом деле нужно побыть одной.

На мгновение я увидел в ней человека, но тут же разорвал этот образ, разбросал его в разные стороны и одевшись поспешил вон из ее саркофага.