Уверен, стану всё равно счастливым. Стремление одинокой души. Премьера песни!

Не солнышком ясным мир встретил меня.

Не радугой над головою.

А пасмурность утра грядущего дня...

С моей одинокой судьбою.

Да, Я не помню ласку материнских рук.

Улыбку, песню колыбельную.

Лишь выживанье безумных потуг.

И боль души беспредельную.

Сам постигал науку жить.

Уму и разуму улица учила.

Так трудно было мир мне полюбить...

В душе найти добра и света силу.

Поверить сердцем в доброту людей.

Мир окружающий мне шансов не давал.

Не бойтесь Вы меня, Я не злодей...

И не устрою беспредела "карнавал".

Мои друзья изгои, как и Я.

Ведь одиночеством Мы с ними побратимы.

Не дарит пусть добром судьба моя...

Уверен, стану все равно счастливым.

Сердце сжимается от этой уверенности, отчаявшись заискриться хоть крошечной толикой надежды. "Уверен, стану всё равно счастливым," - повторяет он, словно заклинание, пытаясь убедить не себя, а весь мир в своей непреклонной вере.

Но как быть счастливым, когда мир встретил тебя пасмурным утром, лишив ласки материнских рук, улыбки и колыбельной? Когда выживание – единственный учитель, а боль души – постоянный спутник?

Он познал жизнь на улицах, где уму и разуму не остаётся места для тепла и света. Мир отвернулся от него, не давая шансов поверить в доброту людей. Он сам – изгой, обречённый на одиночество, среди таких же, как он.

И всё же, он верит. Верит в счастье, которое кажется недосягаемым, словно мираж в пустыне.

Но неужели этого достаточно? Неужели вера в лучшее способна победить холод и тьму, что окутали его душу?

Страх за него, за этот хрупкий огонёк веры, не даёт покоя. Хочется крикнуть: "Нет! Не угасай! Найди в себе силы бороться!" Но слова застревают в горле, оставляя лишь горькое чувство бессилия.