Когда благородство становится ошибкой (Случай из жизни. Республика Карелия, конец 1991 год)

Я, в те годы

Напоминаю, предыдущая статья этого цикла здесь.

Время было непростое. Государственный бюджет уже лихорадило, кризис набирал обороты, а деньги на счёт «Прометея» – одного из самых успешных подростковых клубов в республике – поступали всё реже. О зарплатах речь ещё не шла, но в воздухе витало ощущение приближающегося обвала. Номенклатура, почувствовав слабину, оживилась и начала действовать. Сначала – намёками, потом – в открытую: мол, пока я на посту замдиректора, у «Прометея» будут проблемы. А дальше и вовсе пошли угрозы закрытия клуба. Неофициальные, конечно. Но ясные и прямые.

Геннадий Фёдорович, директор, позвал меня на откровенный разговор:

- Что будем делать?

Я ответил:

- Я ухожу.

Для меня решение было очевидным. Я не мог позволить, чтобы из-за меня разрушили то, что строили всей душой. Я ушёл, надеясь, что этим шагом сохраню клуб.

Но вскоре состоялся один из самых странных разговоров в моей жизни. Меня остановил на улице человек, занимавший в райкоме партии немалый пост:

- Ты ушёл из «Прометея»? Почему?

- Чтобы спасти его. Если уйду – не будет давления.

Он рассмеялся – грустно и зло:

- А ты не понял? Всё наоборот. Теперь его точно закроют. Не сейчас – через год-два. Но судьба решена. Денег нет, и не будет. Геннадий Фёдорович – хороший человек, но не боец. Единственный, кто мог бы спасти «Прометей», это ты.

Мне показалось, что он издевается. Ведь именно из его среды шло давление, угрозы, ультиматумы! Но он продолжал:

- Мы теряем силу. Нас всё меньше слушают. Райкома скоро не будет. А «Прометей» мне тоже дорог. Он был создан, когда я возглавлял райком комсомола. Мы в него вложили душу.

- Почему не сказал раньше?

- Потому что не верил, что ты уйдёшь. Ты ведь из тех, кто не сдается…

Звучало это всё неожиданно – и горько. Но я действительно ушёл. Ушёл – ради «Прометея». Потому что верил: надо уметь жертвовать собой ради дела. Ради других.

На вопрос, куда я устроился, ответ был прост:

- Я – собкор «Комсомольца» по району.

Он ошарашенно замолчал, а потом выдал:

- Мы добивались корпункта «Комсомольца» тридцать лет. А ты – просто попросил?

Я пожал плечами. Всё было именно так. Просто в обкоме посчитали, что меня рано списали. И дали второй шанс. Это не было моим личным триумфом. Это было – возвращение в строй. Слишком много было незавершённых дел.

Но «Прометей» я спасти не смог. Он продержался дольше остальных, пережил всех, даже аналогичный клуб в столице республики – «Элладу», и только благодаря тому, что я остался депутатом и председателем комиссии по делам молодёжи. Но это лишь отсрочило финал. Он был неизбежен. Потому что ломался не клуб – ломалась сама система, которая больше не верила ни в будущее, ни в молодёжь.

А жаль. Потому что «Прометей» был не просто клубом. Он был символом – того, как можно было работать, если доверяли делу, а не лозунгу. Символом того, что система, даже запущенная и забюрократизированная, способна рождать живые, настоящие инициативы. И если бы мы тогда сохранили хотя бы часть этого опыта – сегодня, может быть, жили бы совсем в другой стране.

Подробно прочесть об этом в художественной форме можно здесь.