Все началось с шепота.

Тихого, едва различимого, будто кто-то шептал с обратной стороны стены. Я списывал это на старые трубы или на сквозняк в панельной девятиэтажке. Жил один уже три года и ко всем её «звукам и шорохам» давно привык.

Но в ту ночь всё было иначе.

Шёпот стал четче. Он не доносился из одной точки, а будто плыл за мной по квартире. Из комнаты в кухню, из кухни в коридор. Я замирал, пытаясь разобрать слова, но улавливал только отдельные звуки, похожие на «сиди» и «не смотри».

Включил свет во всей квартире. Сердце колотилось где-то в горле. Я взял с кухни самый тяжелый нож и прошелся по всем комнатам. Пусто. В детской, где давно уже не было детей, пылился мой старый компьютер. В спальне — смятое одеяло. В гостиной — телевизор с черным, бездонным экраном.

Вернулся на кухню, поставил чайник. Руки дрожали. И тут я увидел его.

В отражении черного окна, за своим собственным бледным лицом, я увидел другую фигуру. Она стояла прямо за моим стулом, в глубине тёмной комнаты. Высокая, худая, просто полоска тьмы. Я не различал ни лица, ни одежды, только ощущал её немигающий взгляд.

Я рванулся с места, обернулся, замахнулся ножом.

Никого.

Чашка с чаем, которую я только что поставил на стол, была пуста. Сухая, будто из шкафа только что достал. А на дне, будто кто-то провел по пыли пальцем, были выведены два слова: «Я ТУТ».

Это был уже не испуг. Это было леденящее душу понимание, что я не один, и что этот «кто-то» играет со мной. Я схватил ключи и побежал к двери. Рука срывалась с запора, но я выскочил на лестничную клетку.

Там было темно. Лампочка на площадке перегорела неделю назад, и ТСЖ всё тянуло с заменой. Я побежал вниз, не глядя под ноги, прижимаясь к стене. И на третьем этаже споткнулся о что-то мягкое.

Упал. Поднялся. Вспомнил, что на лестнице ничего не должно быть. Нащупал телефон в кармане, включил фонарик.

На ступеньках лежала моя домашняя подушка. Та самая, на которой я только что лежал в спальне. Она была мокрой насквозь, будто её окунули в воду. Холодная липкая влага просочилась через джинсы.

Сзади, этажом выше, скрипнула дверь. Чей-то тихий, шаркающий шаг послышался на лестнице. Я не стал смотреть. Побежал снова, до самого низа, к выходу на улицу.

Дверь была заперта на тяжелую железную задвижку. Нашу аварийную задвижку, которую не использовали даже зимой. Я дергал ее, бил кулаком по металлу, но она не поддавалась. Сзади шаги становились все ближе. Они спускались ко мне.

Я прижался спиной к холодной двери, направив фонарик в темноту лестничного пролета. Шаги затихли. Из темноты на меня смотрели два глаза. Не светящиеся, не демонические. Просто человеческие глаза, но абсолютно пустые, без единой мысли.

И тогда из темноты донесся тот самый шёпот, теперь уже громкий и отчетливый, прямо перед лицом:

«Почему ты убегаешь? Мы же дома».

Это был мой собственный голос