Жизнь на общем языке. Т. Алюшина

Ты лично как относишься к СВО? Поддерживаешь?

Ладожский ответил не сразу. Привычно помолчал, всматриваясь в выражение лица Клавдии. Вздохнул и, выдохнув, ответил совсем не прежним, повествовательным, тоном, а скорее констатирующим некие выводы, явно сделанные после подробного и тщательного осмысления ситуации и фактов.

– Поскольку я имею привычку собирать наиболее полную, какую только возможно, информацию по интересующему меня явлению или вопросу и подвергать ее серьезному анализу прежде, чем делать какие-то выводы, то и ситуацию с Украиной и началом СВО я постарался изучить как можно более досконально, на основе тех материалов и данных, которые были мне доступны.

Я не буду озвучивать и перечислять все свои мысли по этому поводу и выводы, к которым пришел. Для меня очевиден один главный вывод: в данный момент уже не имеет ровно никакого значения ни мое, ни чье бы то ни было оценочное мнение и суждение по поводу начала СВО.

Как не имеют значения и любые рассуждения о том, нужно ли было вообще начинать эту операцию или власть совершила глупость и надо было начинать ее гораздо раньше или не начинать вовсе.

И что там накосячили военные в начале этой операции, кто виноват, и чего те же самые военные ожидали, ввязываясь в этот конфликт, а что получили в реале жестким «нежданчиком».

Совершенно не обязательно погружаться в каждодневные события на фронте и следить за реакцией мировых политиков на эти самые события.

Главное – четко осознавать свою гражданскую позицию и свои убеждения и каким ты видишь и мыслишь свое будущее: с кем и где. Ну и действовать, жить, исходя из этого понимания. Наверное, сейчас это самое важное для всех: понять, кто ты, с кем ты и чего хочешь.

На сегодняшний момент значение имеет только один факт: Россия воюет. И это настоящая, полноценная война, которая не закончится ни завтра, ни через месяц, ни в следующем году, хоть как вы ее ни называйте: СВО или помощь и освобождение своих русских людей на Украине.

Главное – это факт, что мы воюем. И воюем всерьез, по-настоящему. Россию к этому целенаправленно вели, вынуждали, провоцировали и подталкивали, и мы таки в это ввязались, поскольку выбор у нас был невелик: либо мы противостоим тому, как жестко нас продавливают, вынуждая занять одну «определенную» позицию, и защищаем несколько миллионов близких нам по крови и этнической принадлежности людей, которых уже начали всерьез «раскатывать» под ноль в тот момент, – либо отдаем свой суверенитет и перестаем быть державой как таковой.

Мы оказались в ситуации невозврата, и сейчас нам необходимо выиграть не только войну, а выиграть мир.

Потому что война идет не за территории, людей и ресурсы, а за само существование России, ибо совершенно очевидно: если мы проиграем, такой страны больше не будет вообще. Не будет, и все.

И тогда настанет час одной из заповедей китайского «Искусства войны» Сунь-цзы: «грабь горящий дом», и Россию примутся растаскивать и рвать по кускам. А людей, населявших эту страну, то есть нас, заставят годами платить по самому большому, грабительскому счету и громко каяться, при этом жестко нивелируя до полного уничтожения под каким-либо предлогом, типа: «Ой, какая страшная эпидемия случилась в бывшей России» или «Ай-яй, люди решили попартизанить и взорвали сами себе ядерный арсенал».

Не имеет значения механизм уничтожения, главное, что на месте России западным странам и Америке нужна пустая территория со всеми ее ресурсами, принадлежащими только им.

Поэтому на данный момент, какими бы ни были наши убеждения по поводу СВО, мы не можем игнорировать реальность, подтвержденную настоящими фактами и тем, как развиваются события. И от мотивации всех нас и нашей заряженности на необходимость победы в самом прямом смысле зависят жизни наших близких и всех нас. Вот и все.

Выстраивание исторических фактов в событийный ряд и их логический анализ приводят именно к этим выводам.

– Ты говоришь, как бабушка Софья и как Вася, – сразу же и как-то сильно расстроилась Клавдия. – Они тоже постоянно твердят о многовековой мечте Запада уничтожить Россию. – Она посмотрела на Матвея грустно-напряженным взглядом. – Ну не может же быть все до такой степени ужасно.

Мне кажется, вы все чересчур сгущаете краски. Невозможно, чтобы в современной мире, в одной, в общем-то, цивилизации с теми же европейцами, с обеими Америками, с Австралией, да вообще со всем миром в целом, некое объединение стран, пусть хоть НАТО, хоть какое другое сообщество, может всерьез задумываться и стремиться реально уничтожить одну, в общем-то, сильную и не последнюю державу в мире. Это очень трудно, практически невозможно представить.

– И возмутилась: – Что они, нас бомбить, что ли, ядреными бомбами начнут? Это же полный бред.

– Ну, ядреными вряд ли, – невозмутимо ответил Матвей, – хотя при определенных, патовых для них ситуациях и могут.

Но отрицание реальности, Клава, никогда не являлось спасением от нее, а, как правило, лишь усугубляло ее последствия для человека, не желающего этого видеть, – сочувствуя ей, как можно более мягко произнес Матвей.

– Нравится нам, не нравится, протестуем мы и отвергаем ситуацию с СВО внутренне или громогласно, но на данный момент реальность такова, какой я ее описал. Наша жизнь состоит из выбора между двумя вариантами: плохого и хорошего, а те, в свою очередь, состоят из нескольких вариантов хорошего и плохого. Но вся засада в том, что мы обязаны постоянно делать выбор – от мелкого, бытового, до глобального, способного изменить жизнь, и порой не только нашу жизнь. И если человек живет в России, считает себя ее гражданином и намеревается жить в ней и дальше, связывая свое будущее с родиной, то он обязан срочно перестраивать свое сознание и себя, чтобы делать все, что может, для победы страны в этом противостоянии. Если, конечно, он желает ей победы, а не поражения