Бюджетный парадокс, или Фантики всё же победили холодильник. 741 млрд. долл. резервов и дефицит 5,6 трлн. руб. - это очень большие "бабки"?

В нашем информационном мире, где заголовки кричат громче здравого смысла, родилась очередная сенсация: «Бюджетный парадокс!». Звучит интригующе, почти как «квантовая запутанность» или «вечный двигатель». Суть драмы такова: с одной стороны, у нас есть резервы на сумму, от которой захватывает дух – 741 миллиард долларов. С другой – зияющая дыра в бюджете размером в 5,6 триллиона рублей. Как же так? – вопрошают эксперты, заламывая руки в прямом эфире. Как могут сосуществовать в одной финансовой вселенной исполинские накопления и столь же исполинский дефицит?

Но позвольте, я надену свои старые, видавшие виды саркастические очки и попробую порассуждать... На мой скромный, обывательский взгляд, никакого «парадокса» здесь нет. Есть лишь трагикомедия, в которой мы все – и зрители, и актеры массовки.

Начнем с азов, которые почему-то принято считать высшей математикой. Деньги, будь то доллары, рубли или юани – это, по своей сути, фантики. Красиво напечатанные, с водяными знаками и голограммами, но все же условные единицы доверия. Их ценность определяется не цифрой на купюре, а тем, что на них можно купить. Настоящее богатство – оно не в нулях на счетах в далеких банках. Оно материально. Оно хрустит свежим хлебом, гудит мотором нового трактора, светится экраном компьютера, собранного здесь, а не за тридевять земель. Богатство – это заводы, дороги, больницы, технологии и, простите за банальность, полные холодильники у граждан.

А вот тут начинается самое интересное. Наши 741 миллиарда долларов – это, по сути, гигантская коллекция чужих фантиков. Безусловно, важная коллекция, своего рода «подушка безопасности». Но подушка, на которой, как выяснилось, не очень-то и поспишь. Она лежит где-то там, в сложной системе международных финансов, и служит скорее символом нашей интеграции в глобальную экономику, чем реальным инструментом для строительства детского сада в условном Урюпинске. Это как сегодня иметь золотой билет на «Титаник» – престижно, дорого, но в текущих обстоятельствах несколько бесполезно.

А дефицит в 5,6 триллиона рублей – это не абстрактная цифра. Это вполне конкретные не построенные дороги, не закупленное оборудование для больниц, не проиндексированные должным образом пенсии. Это реальность, которая стучится в дверь каждого, кто пытается свести концы с концами. И когда нам с экранов рассказывают о макроэкономической стабильности, подкрепленной сотнями миллиардов долларов, хочется вежливо поинтересоваться: а можно ли этой стабильностью заплатить за отопление? Или, может, обменять пару миллиардов из резервов на асфальт для дороги к моему дому? Увы, нет. Фантики одного цвета не всегда легко конвертируются в реальные блага другого.

Мы плавно подходим к еще одному шедевру экономической эквилибристики – «черте бедности». Ах, это волшебное понятие! Линия, которую можно провести где угодно, словно мелом на асфальте. Сегодня она здесь, завтра – чуть ниже. Все зависит от того, какой процент «статистически бедных» нужен для красивого отчета.

Но давайте спустимся с высот высот макроэкономики на грешную землю. Возьмем гипотетического, но до боли реального гражданина с доходом в 15 тысяч рублей. По официальным лекалам, он балансирует как раз в районе этой самой черты. Может, даже чуть выше, что позволяет статистике радостно рапортовать о победе над нищетой.

Давайте посчитаем. Вот он получил свои кровные 15 тысяч. Отдает 5-7 тысяч за скромную «коммуналку», которая имеет свойство дорожать вне зависимости от времени года и фазы луны. Еще пара тысяч уходит на проезд до работы, которая и приносит ему этот феерический доход. Что остается? 5-6 тысяч на месяц. На еду, одежду, лекарства, на «просто жить». Это примерно 160-200 рублей в день. Попробуйте на эти деньги составить меню, которое одобрил бы Минздрав. Боюсь, в нем будут преобладать блюда из воздуха, приправленные оптимизмом из телевизора. Кстати, вопрос к Минздраву : вы там реально считаете, что с таким доходом продолжительность жизни увеличилась? М-дяя... Риторический вопрос...

Когда такому человеку говорят, что где-то там, в виртуальном пространстве, лежат 741 миллиард долларов «на черный день», он испытывает сложную гамму чувств. Это похоже на то, как если бы вы умирали от жажды в пустыне, а вам бы рассказывали, что у вашего прадедушки был в собственности целый ледник в Антарктиде. Информация, безусловно, интересная, но пить от этого хочется только сильнее.

Так в чем же парадокс? А его нет. Есть система, в которой накопление условных единиц (чужих фантиков) стало важнее создания реальных благ здесь и сейчас. Система, где финансовая стабильность на бумаге ценится выше, чем стабильность в кастрюле борща у конкретной семьи. Мы научились виртуозно играть по правилам глобальной экономики, копить резервы, поддерживать курсы и балансы. Но в процессе этой увлекательной игры мы, кажется, немного забыли, для чего все это изначально затевалось. Забыли, что экономика – это не самоцель, а всего лишь инструмент для обеспечения достойной жизни людей.

А вот уже и, пожалуй, самое грустное. Не дефицит бюджета и не замороженные резервы. А то, что мало кто уже это понимает. Мы продолжаем обсуждать курсы валют и котировки нефти с таким жаром, будто от этого зависит, потеплеют ли завтра батареи в наших квартирах. А ведь зависимость тут обратная.

Когда-то богатство страны измерялось в амбарах, полных зерна, в поголовье скота, в количестве мануфактур и мастерских. Сегодня оно измеряется в строчках кода на серверах мировых банков. Прогресс, не иначе. Только вот код на хлеб не намажешь, а гигабайтом резервов дыру в крыше не залатать.

И пока мы с умным видом рассуждаем о «бюджетном парадоксе», где-то в глубине страны человек, получив квитанцию за ЖКУ, смотрит на оставшиеся у него две-три тысячи рублей и грустно усмехается.

Его усмешка – вот настоящий, неподдельный индикатор состояния экономики, куда более честный, чем все биржевые сводки вместе взятые. В этой усмешке нет парадокса. В ней есть лишь горькое понимание простой истины: когда фантики становятся важнее холодильника, игра определенно пошла не по правилам.

Ирония ситуации достигает своего апогея, когда нам объясняют, что эти самые резервы – залог нашей независимости и суверенитета. Получается, наша независимость хранится в валюте тех стран, от которых мы, собственно, и пытаемся быть независимыми. Это все равно что держать ключ от своей квартиры в кармане у соседа, с которым у вас, мягко говоря, натянутые отношения, и гордиться своей неприкосновенностью. Логика, достойная пера Кафки.

А дефицит? Его нам предлагают покрывать. За счет чего? Оптимизации, конечно же. Любимое слово чиновников, после которого обычно закрывается какая-нибудь сельская школа или поликлиника. Или за счет внутренних заимствований, то есть, по сути, мы занимаем у самих себя, чтобы отдать самим себе, но проценты по этому долгу почему-то оседают в карманах вполне конкретных финансовых структур. Фокус, достойный Копперфильда: деньги вроде бы и народные, а прибыль от их оборота – нет.

А мы сидим на этой гигантской куче виртуальных сокровищ, как дракон Смауг, и боимся пошевелиться. Потратить их на внутренние нужды? «Нельзя, это вызовет инфляцию!» – кричат нам финансовые гуру. Как будто рост цен на гречку и капусту последние годы действительно был вызван исключительно избытком денег в карманах пенсионеров. «Это нарушит макроэкономическую стабильность!» – вторят им с высоких трибун. Стабильность, при которой завод закрывается, а торговый центр открывается, – это, видимо, та самая, к которой мы стремимся.

Возникает ощущение, что мы живем в мире перевернутых смыслов. Где обладание чужими долговыми расписками считается большим достижением, чем строительство собственного высокотехнологичного производства. Где «черта бедности» – это не сигнал тревоги, а инструмент для жонглирования статистикой. Где человек с доходом, едва позволяющим не умереть с голоду после оплаты счетов, считается не нищим, а просто «экономически не очень активным».

Печальное сожаление вызывает даже не сама эта абсурдная картина, а то, с какой покорностью мы ее принимаем. Мы привыкли, что большие цифры с девятью нулями живут своей, отдельной от нас жизнью. Что они где-то там, в эфире новостей, в отчетах Минфина, а мы здесь, со своими скромными тысячами, пытаемся дотянуть до следующей зарплаты. Мы разучились задавать простые, детские вопросы. Например: «Если страна такая богатая, почему мы живем так бедно?».

Ответ, боюсь, будет слишком сложным для восприятия. Нам расскажут про геополитику, про санкции, про волатильность рынков и необходимость следовать монетарным правилам. Про все что угодно, кроме одного. Кроме того, что богатство страны – это не цифра на счете. Это благосостояние ее граждан. И пока это простое уравнение не будет решено, мы так и будем с изумлением взирать на «бюджетные парадоксы», не замечая главного парадокса: жить в богатейшей стране мира и считать копейки на кассе в продуктовом магазине. Ха-ха. Хотя, знаете, уже совсем не смешно.