91М
Как немецкий песочек уложил спать целые советские поколениея. История колыбельной, которую чуть не запретили
Помните это чувство? За окном уже темно, в комнате приглушённый свет, а из телевизора — тихий голос и знакомые слова: «Спят усталые игрушки, книжки спят…» Для многих из нас эта мелодия — не просто заставка передачи. Это билет в детство, в то время, когда день заканчивался мягко, без тревог и суеты.
А ведь могло всё сложиться иначе.
В 1963 году главного редактора детских программ Валентину Федотову отправили в командировку — в ГДР. Не на экскурсию, а за опытом. И там, среди прочих телевизионных новинок, её внимание привлёк немецкий мультсериал про маленького человечка из песка, который помогал детям засыпать, бросая им в глаза волшебную пыльцу. Вернувшись домой, Федотова положила на стол председателя Гостелерадио Михаила Харламова смелую идею: сделать такую же вечернюю программу для советских ребятишек.
С содержанием определились быстро. А вот с музыкой вышла история.
Композитора Аркадия Островского — того самого, что написал «Пусть всегда будет солнце» — попросили сочинить колыбельную на стихи Зои Петровой. Он представил мягкую, чуть раскачивающую мелодию. Но на худсовете один из чиновников возмутился: «Какой-то джаз! Буржуазная музыка для советских детей?!» (Где он там услышал джаз — загадка до сих пор.)
К счастью, сам Харламов оказался человеком с тонким слухом — и не только музыкальным. Он вступился за песню, решив, что именно такая негромкая, плавная мелодия убаюкает ребёнка лучше любой официозной маршировки.
1 сентября 1964 года в эфир вышла первая передача «Спокойной ночи, малыши». Песню тогда исполнял Борис Рунге. Но сердца миллионов детей и их родителей покорил позже многоголосый Олег Анофриев — тот самый, чьё исполнение до сих пор всплывает в памяти, стоит только услышать первые ноты.
Интересно другое: за этой простой колыбельной стоит целая дипломатия. Немецкая идея, советская поэзия, музыка, которую чуть не отвергли как «чуждую» — и в итоге нечто такое родное, что спустя десятилетия мы до сих пор чувствуем тепло, слыша эти слова.
Вот она, телевизионная магия: иногда самые простые вещи — песенка перед сном, игрушечный зайчик на экране — становятся ниточкой, связывающей нас с теми, кем мы были. И с теми, кого уже нет рядом.
А у вас какая версия «Спят усталые игрушки» — та самая, родная? Та, под которую вы засыпали сами — или ту, под которую укладывали спать своих детей?
Факты взяты из этой публикации публикаций: https://yandex.ru/video/preview/18125986211746106451
Музыкально-песенное творчество - очень тонкая материя.
... и с этой "материей" всегда исторически творится всякая чертовщина.
Думается, что и упоминающийся чиновник, пытавшийся утопить обсуждаемую детскую песенку, был в курсе этого?
А ведь примеры этому лежат на поверхности!
Так, в частности, до Великой Отечественной войны у пионеров главного советского пионерского лагеря "Артек" одной из популярнейших пионерских песен была "Лесной орех":
"...
1. Я, ребята, загорел
Как лесной коричневый орех.
Я и ловок, я и смел,
Веселее всех.
2. Я ничем не знаменит,
Как лесной коричневый орех,
Но всегда, везде звенит
Мой задорный смех.
3. С этой песней озорной,
Веселей шагается, друзья.
Хочешь ты дружить со мной,
Будь таким, как я ...".
- именно так громко распевали лучшие из советских пионеров.
Но позже эта же песня, на самом деле назвавшаяся несколько иначе: "Schwarzbraun ist die Haselnuss (Тёмно-коричневый лесной орех)" резко сменила свой статус на строго противоположный. Став всеми ненавидимым символом смертельного врага:
(Не привожу здесь видео с нацистской символикой этого видеоряда, дабы избежать возможных инсинуаций. Хотя именно как нацистский марш она более всего и известна россиянам).
Ибо эта, абсолютно мирная по своим словам и содержанию песня стала символом нацистского вторжения, и именно с нацистами и ассоциируется у россиян доныне.
Впрочем, не она одна. С этой же ордой у нашего народа ассоциируется ещё немало немецких песен, по своему происхождению на века опережающих появление нацизма и по тексту ни коим образом к нему не относящихся.
И эти фокусы имеют место отнюдь не только с немецкими песнями.
(Кстати, приведённая мною песня даже не немецкая (германская), а де-факто швейцарская. Но "знатоков от пропаганды это никогда не интересовало).
Так, в качестве примера, можно привести нашу знаменитую "Прощание славянки", у партизан антисоветской Армии Крайовой ставшей одним из гимнов:
Так что, слыша знакомую мелодию, далеко не всегда можно полагаться на свои о ней представления. Услышав что-то родное можно попасть к смертельным врагам, а услышав нечто, как то кажется, вражеское - найти там друзей по своему фольклорному хобби.
Верно. Сколько мы таких перепевов уже слышали. Достаточно начать, что долгое время до "Боже царя храни" в гимне Российской Империи использовалась мелодия гимна Великобритании. То же и с песнями Гражданской войны, когда на "белогвардейскую" музыку накладывались слова "пролетарских" поэтов.