Валентина Терешкова снова будет избираться в Госдуму: или зачем космической легенде снова тащить в Думу земное притяжение?

«Чайка» с якорем

Очередной политический сезон на арене российской государственности ознаменовался возвращением бессменного символа, имени и бренда. Согласно утечкам из осведомленных источников, гравитация упорно не желает отпускать Валентину Терешкову на заслуженный отдых, настойчиво возвращая «Чайку» в душные кабинеты Госдумы. Первая женщина-космонавт, чей полет состоялся еще при Хрущеве, судя по всему, снова готова повторить героический подвиг: взять высоту в 447 сотых процента явки и открыть первое заседание.

википедия

89 лет — это, разумеется, не возраст, а всего лишь цифра в паспорте, которая для «Единой России» является не биологической данностью, а избирательным активом. Если Махатхир Мохамад смог в 92 года, то почему бы и нет? Однако между Малайзией и нынешней Госдумой есть принципиальная разница: господин Мохамад шел во власть управлять страной, тогда как наша национальная гордость, скорее всего, пойдет... просто остаться. Остаться в кресле, остаться на плакатах, остаться тем самым «лицом с высокой узнаваемостью», которое должно освящать своим присутствием любые непопулярные решения.

Впрочем, «символическая персона» — это даже не эвфемизм, а честная инвентаризационная опись. Терешкова давно перестала быть политиком или законотворцем; она стала иконой, на которую молятся, но у которой уже не спрашивают советов. С 2011 года сложно припомнить хоть один значимый закон, рожденный космическим интеллектом депутата, зато один эпохальный подвиг страна не забудет никогда. Речь, конечно, о марте 2020 года, когда «Чайка» взяла на себя функции тарана и внесла ту самую поправку. Тогда Валентина Владимировна, не дрогнув, обеспечила «стабильность», обнулив все мыслимые и немыслимые сроки. Это был, пожалуй, самый результативный полет в её карьере — без невесомости, но с выходом в открытый политический космос, откуда обратной дороги уже нет.

Википедия

Сейчас же статус Терешковой — это симбиоз, достойный учебников биологии. Ей нужен мандат как источник статуса (пенсионеру федерального значения, видимо, несладко без думской корочки и служебной машины), а партии нужно ее имя как фиговый листок. Партия, которая за двадцать лет так и не воспитала нового народного героя, продолжает использовать ветерана как вечный двигатель легитимности.

Отдельный яд в этой истории — ритуальный характер выдвижения. Раз в пять лет нам торжественно объявляют, что Валентина Терешкова «регулярно посещает» Ярославскую область и встречается с губернатором. Ах, эти встречи! Можно только догадываться, какие наказы избирателей она туда привозит и с какой срочностью их решают. Капитальный ремонт в родной школе — это, конечно, святое, но не кажется ли вам, что космический масштаб личности требует задач чуть сложнее контроля за заменой оконных рам?

Фото:

Особый цинизм придает этой истории зеркальный ответ КПРФ. Коммунисты, словно в кривом зеркале, выкатывают свою «космическую» тяжелую артиллерию: Светлану Савицкую. Нас хотят убедить, что в XXI веке, когда космос стал частным, многоразовым и туристическим, главная политическая борьба в стране разворачивается между двумя бабушками-космонавтами. Это не выборы, это смотр реликвий. Не народ избирает власть, а власть сдает в аренду музею свои экспонаты.Владимир Ресин уступает ей право первого слова. Интересно, сколько ещё можно уступать это право человеку, который должен диктовать волю парламента? Может, хватит делать вид, что это почетная миссия? Это не почет, это девальвация символа.

Терешкова — безусловный герой. Ее имя золотыми буквами вписано в историю мировой космонавтики, и именно там ему и место. На граните, в названиях школ и планетариев, в музейных экспозициях. Но превращать живую легенду в мумифицированный политический баннер — это не уважение к истории, а надругательство над ней. Каждое её появление в Думе с трибуной напоминает не триумф, а реквием по отечественной политике, где стареющие идолы заменяют живые идеи, а покорение космоса подменили покорностью начальству.

Говорят, отказ от общественной активности для неё уже невозможен. Боюсь, что невозможен он не для неё, а для системы, которая без этого святого образа рискует остаться совсем без одежды.

Источник: