Hа всю оставшуюся жизнь нам хватит горя и печали. Где те, кого мы потеряли...

На всю оставшуюся жизнь.

Автор слов -П. Фоменко ,Б. Вахтин

Композитор - Баснер В.

Сестра, ты помнишь, как из боя

Меня ты вынесла в санбат?

- Остались живы мы с тобою

В тот pаз, товарищ мой и брат.

Hа всю оставшуюся жизнь

Hам хватит подвигов и славы,

Победы над вpагом кpовавым

Hа всю оставшуюся жизнь.

Hа всю оставшуюся жизнь.

Гоpели Днепp, Hева и Волга,

Гоpели небо и поля...

Одна беда, одна тpевога,

Одна судьба, одна земля.

Hа всю оставшуюся жизнь

Hам хватит горя и печали.

Где те, кого мы потеряли

Hа всю оставшуюся жизнь ?

Hа всю оставшуюся жизнь ?

Сестpа и бpат, взаимной веpой

Мы были сильными вдвойне.

Мы шли к любви и милосеpдью

В не милосеpдной той войне.

Hа всю оставшуюся жизнь

Запомним бpатство фpонтовое,

Как завещание святое

Hа всю оставшуюся жизнь,

Hа всю оставшуюся жизнь.

Ни одной смерти при транспортировке. О "поезде милосердия", всю войну спасавшем раненых

26 июня 1941 года, в первые дни войны, на рельсы вышел военно-санитарный поезд № 312, который с этого дня и до января 1946 года без остановок и перерывов спасал раненых бойцов, курсируя от линии фронта к тыловым госпиталям. За эти годы поезд перевез почти 25 тыс. раненых. Рассказываем о бессменном руководстве поезда, служивших на нем медиках, солдатах и самой машине

Один из вагонов военно-санитарного поезда, установленного на перроне вокзала Череповца

На прославленном к тому времени триста двенадцатом в декабре 1944 года провела два месяца в командировке журналист Вера Панова, опубликовав затем повесть "Спутники". Произведение было дважды экранизировано, в 1964 году вышла лента "Поезд милосердия", в 1975 году — четырехсерийный фильм "На всю оставшуюся жизнь".

Недавно на Вологодском ремонтном заводе обнаружили вагоны одного из таких составов, как потом выяснилось, 317-го. Один из вагонов реконструировали и оснастили по документам образцового военно-санитарного поезда № 312, сейчас он установлен на перроне железнодорожного вокзала в Череповце.

"До этого находили такой же вагон, его оставили в Вологде и оборудовали как музей в соответствии с архивными документами ВСП-312. Наш вагон мы оснастили также по примеру легендарного 312-го проезда", — рассказала ученый-историк, ранее директор Череповецкого музейного объединения Ольга Павлова.

Охота немцев

Военно-санитарные поезда делились на два типа. "Летучки", которые ездили на фронт и забирали раненых, в фильме "Офицеры" показан именно такой поезд, отмечает Павлова.

"Курсировали также целые поезда-госпитали, которые были хорошо оборудованы, отправлять на фронт их было нерентабельно, слишком много затрат, если попадет под бомбежку. Тем более что немецкие летчики охотились за военно-санитарными поездами — им давали по два дополнительных дня к отпуску, если разбомбят такой эшелон и уничтожат разом столько людей", — говорит Павлова.

Именно таким дорогим и хорошо оборудованным поездом и был ВСП-312: первыми после паровоза шли вагон-электростанция, вагон-цейхгауз (подсобное помещение), вагон-ледник для хранения продовольствия с обитыми войлоком и набитыми опилками стенами и перегородками, с опилко-соляной смесью на полу. Затем шли четыре вагона для тяжелораненых на 100 мест и семь вагонов для легкораненых на 370 мест. Поближе к тяжелораненым располагали вагон-операционную (в "летучках" в основном были лишь перевязочные с малой операционной). Были штабной вагон, пищеблок, хозяйственный вагон с мастерской.

В начале войны в Вологодской области был образован крупнейший в Советской армии распределительный эвакуационный пункт — РЭП-95. Он обслуживал Ленинградский, Карельский, Волховский фронты, 7-ю армию. РЭП-95 включал эвакопункты, эвакогоспитали, сортировочные госпитали и военно-санитарные поезда. Эвакогоспитали располагали обычно в ближайших прифронтовых городах, примерно в 200 км, чтобы не так далеко было везти раненых. Череповец стал именно таким ближайшим прифронтовым городом трех фронтов — здесь было около 30 эвакогоспиталей.

Самое сложное время пришлось на ноябрь 1941 года, когда враг занял Тихвин, Череповец тоже готовился к эвакуации, часть госпиталей передвинули, но все равно в городе скопилось огромное количество людей — легкораненых нельзя было увозить в более глубокий тыл, они должны были лечиться в прифронтовых госпиталях, чтобы скорее вернуться в строй.

"РЭП-95 имел на балансе 57 эвакогоспиталей и порядка 60 военно-санитарных поездов, примерно 14% от общего количества таких поездов в стране во время войны. Это все ложилось на плечи области и Череповца. В Вологде помимо этого велись исследовательские работы по изготовлению лекарств, потому что с ними было тяжело, лечили совсем простым вещами — йод, мазь Вишневского, некоторые антибактерицидные средства. В годы войны в Вологде завод производил дрожжевые грибки, проводились исследования по грамицидину", — рассказала Павлова.

"ВСП-312 существовал практически на самоокупаемости. Когда ехали с ранеными, то персонал был загружен, а когда ехали порожними, коллектив старался мастерить — девушки занимались рукоделием, шили и вышивали, мужчины работали в мастерских, только из консервных банок изготавливали 46 наименований продукции. Затем договорились с уральским заводом и из отходов кожевенного производства шили тапочки, латали сапоги. Была развита система рационализаторских предложений, коллектив старался облегчить труд. Так придумали гладильный пресс, картофелечистку и множество других приспособлений", — рассказала Павлова.

Всем миром

В каждом купе музейного вагона в Череповце сделали блок, посвященный тому или иному вагону ВСП-312: операционная, аптека, штабной, где располагался начальник поезда, проводились политинформации, работали связисты, затем отдельные купе для легкораненых, пищеблока и хозблока, туалет.

Ахутин, Амосов и новые методы лечения

В вагоне-музее покажут не только интерьер ВСП-312, а медиков, которые смогли в тяжелейшее военное время создать идеальные условия для пребывания больных, — например, о военно-полевом хирурге Михаиле Ахутине, об уроженце Череповецкого района Николае Амосове, знаменитейшем хирурге, авторе методик в кардиологии и торакальной хирургии, который в годы войны служил заведующим хирургическим отделением передвижного полевого госпиталя № 2266 48-й армии. Через госпиталь прошло более 40 тыс. раненых, Амосов провел около четырех тысяч операций.

"По воспоминаниям Амосова, в годы войны появлялись новые виды лечения, усовершенствованные, проводились медицинские конференции врачей РЭП-95 в 1941–1942 годах, где они делились опытом. Так, Амосов предложил не гипсовать раненых сразу, а выждать неделю, которую раненые проводили с подвешенной ногой, за что их стали называть "зенитками". И если за неделю не начинается воспаление, то тогда можно гипсовать, что уменьшало количество осложнений под гипсом. Также Амосов предложил сразу удалять коленный сустав, если была разбита коленная чашечка, — да, нога не гнулась, но так можно было избежать нагноений внутри сустава и потери ноги", — рассказала завмузеем.

"Мы сделали в этом музее и второй план: заходишь в купе, если открыть тумбочку, там подсветка и фото документа, либо донорская книжка. В верстаке хозблока разместили фото изделий, которые мастерили в этом поезде. В штабном вагоне можно полистать альбомы", — говорит Павлова.

По документам восстановили штатное расписание 312-го поезда, процедурные карточки, истории болезни, извещения, которые подписывал начальник поезда.

"Эвакуация была огромная, и мы сейчас удивляемся, как это вообще можно было организовать в такой короткий срок, не допустить эпидемий при таком огромном скоплении людей с ослабленным здоровьем, поскольку единичные случаи инфекций были, но эпидемий не допускали, и это заслуга санитарной службы страны. При груженом рейсе на одну медсестру приходилось обслуживание 165 раненых. РЭП-95 вывез с фронта порядка 1,5 млн раненых", — подытожила Ольга Павлова.

"Душа поезда" — Иван Порохин

Душой поезда называли его замначальника, парторга Ивана Порохина. Его дочь Людмила Смирнова хранит всю оставшуюся после расформирования поезда и не принятую в Военно-медицинский музей документацию. "Всю жизнь собираю, систематизирую и храню материалы об отце, чтобы знали потомки".

Порохин родился в деревне Великониколаевская Коношского района современной Архангельской области. "Отец по природе — уникальная личность. Всю жизнь у него просматривалось особое отношение к людям двух профессий — к медику и к наставнику. На момент призыва в армию в 1925 году он имел всего три класса церковно-приходской школы. После всю жизнь занимался самообразованием", — мы говорим с Людмилой в небольшой комнате, почти полностью забитой книгами, фотоальбомами, документами

Иван Порохин вернулся после армии в родную деревню и начал создавать там первый кооператив. Окончил рабфак, затем Архангельский комвуз, после которого его направили в Вологодскую область, где он работал в совхозе "Бушуиха", потом возглавил совхоз "Нефедово". В 1938 году переехал в Вологду — назначили директором Вологодского треста молочных совхозов. На этой должности он работал до войны и после войны туда же вернулся.

"22 июня 1941 года отец пришел на призывной пункт в вологодский военкомат и получил приказ на формирование военно-санитарного поезда № 312. Состав только что был создан на Вологодском ремонтном заводе. Отец его получил и за четыре дня полностью сформировал — с оборудованием и кадрами. 26 июня 1941 года ВСП-312 выходит в свой первый путь по направлению к Ленинграду, город был еще свободен, но Псков уже бомбили. Первая задача — вывезти раненых из Пскова непосредственно с поля боя, потому что фронтовые госпитали еще не были развернуты", — рассказывает Смирнова.

Коллектив удалось создать такой, что в итоге все стали одной семьей, встречались после войны на протяжении 25 лет.

"Первая встреча была в 1970 году в Ленинграде в Военно-медицинском музее, в ее организации еще отец участвовал. Есть фото коллектива на фоне переходящего Красного знамени РЭП-95 как лучшему санитарному поезду. А потом собирались через каждые пять лет в Вологде на базе медицинского училища и Музея комсомольской славы. Последняя встреча состоялась в 1995 году, здоровье у ветеранов было уже не то, их становилось все меньше", — говорит Смирнова.

7 июля эшелон прибыл в Псков, где под бомбежками грузили раненых всеми возможными способами — на грузовиках, на носилках, а когда и на себе.

"Немцы старались сохранить железную дорогу для себя, поэтому город уже был в руинах, а железная дорога и привокзальная часть еще сохранены. Несмотря на красные кресты на вагонах, одна бомба попадает в вагон, и его, горящий, но еще не груженный ранеными, удается быстро отцепить и сохранить состав, продолжить погрузку раненых. В Пскове простояли три дня, погрузили 900 раненых, хотя по инструкции военно-санитарный поезд был рассчитан на перевозку до 450 раненых", — рассказывает Людмила Ивановна.

Во время этой стоянки в поезде непрерывно прошло 150 операций — на подмогу к двум поездным врачам прикомандировали хирургов псковских больниц. Так прошло первое боевое крещение 312-го.

14 октября 1941 года поезд выехал в Тихвин, где был полностью разбомблен, но обошлось без жертв: раненых погрузить не успели. Быстрому восстановлению поезд не подлежал и был отправлен в Омск на годовой ремонт.

"Удивляешься организации труда и мобилизации коллектива поезда. Приехав на годовой ремонт и поняв, что поезд действительно будут долго ремонтировать, начальник принял решение — делать своими силами. Им удалось восстановить поезд всего за пару месяцев, и он вновь вышел в рейс за ранеными", — рассказала Людмила Порохина.

Срыв стопкрана на полном ходу

Особо запомнился Людмиле рассказ отца о том, как принимали в поезд около 50 детей из псковской детской больницы. Все неминуемо бы погибли, если бы остались в городе, куда вот-вот войдут немцы.

В нарушение всех инструкций начальник 312-го поезда, военврач второго ранга майор Николай Даничев решил принять детей, которых благополучно вывезли в тыл.

После войны Порохин пытался кого-то из этих ребятишек разыскать, например, того, кто на выезде из Пскова вдруг повис на стоп-кране. "В 1984 году я была в Пскове, обратилась в музей, в местную редакцию, и отозвался директор местной школы, учитель русского языка и литературы Валентин Тимофеев. Именно он шестилетним мальчишкой слезал с полки и зацепился за стоп-кран. По тем временам за такое грозил расстрел на месте, поэтому все промолчали. В 1985 году Тимофеев приезжал в Вологду на встречу ветеранов поезда, встреча была очень трогательной", — вспоминает Смирнова.

По сохранившимся документам, за время войны ВСП-312 прошел 250 тыс. км, перевез 24 653 человека. За все пять лет, а эшелон был расформирован в январе 1946 года — после мая 1945 года занимались эвакуацией раненых и больных военнопленных — из почти 25 тыс. раненых не было ни одной смерти при транспортировке. Этим поезд и вошел в историю военной медицины Великой Отечественной войны. Это удалось благодаря правильной организации лечебного и хозяйственного процесса.

Тандем высочайшего профессионализма и самоотдачи

ВСП-312 вошел в историю военной медицины, поскольку в нем сумели достичь преемственности в лечении между фронтовыми и тыловыми госпиталями. Внедрили специализацию — хирургический вагон, торакальный, общая терапия, вагон челюстно-лицевой хирургии, четыре вагона для тяжелораненых. Полки имели дополнительно пружины, чтобы снизить тряску в поезде, рассказывает Людмила Ивановна.

Реконструкция операционной с носилками на пружинах для тяжелораненых

"Даничев в своих воспоминаниях писал, что было обидно, когда их называли транспортировщиками. Да, задача была — эвакуация-транспортировка, но в этом поезде сумели добиться полноценного лечения и даже реабилитации. В дорожных условиях в поезде сумели организовать подсобное хозяйство, которое давало добавку в питании раненых, сумели организовать шесть диетических столов, не в каждом стационаре такое есть", — говорит Смирнова.

Поначалу подсобное хозяйство вызывало критику — как это, в нарушение всех приказов и инструкций держать свиней и кур. Но хозвагон был изолированный, поросят содержали в идеальных санитарных условиях, каждая комиссия это оценивала, и условия не вызывали нареканий.

Клетки для кур сделали под вагонами. Сначала сомневались, будут ли они нестись на ходу. Но куры неслись. В летнее время на крышах вагонов в ящиках для овощей оборудовали грядки, которые заодно служили маскировкой.

"Эти крестьянские знания, сельскохозяйственный опыт отца здесь и пригодились. Сложился тандем медперсонала и хозяйственника в лице отца — сумели организовать медучреждение на колесах, это был действительно госпиталь. Многочисленные комиссии отмечали уникальную организацию труда в этом поезде. Причем из-за нехватки кадров сандружинницы на ходу становились медсестрами, а медсестры могли заменить врачей на простейших операциях. Особое внимание уделяли наставничеству и преемственности", — говорит Людмила Ивановна.

Фельдшеры, медсестры, сандружинницы — вологжанки и, безусловно, герои, считает она. "Старшая операционная сестра Любовь Разумова прошла советско-финскую войну 1939−1940 годов, работала в Вологодской областной больнице, куда и вернулась операционной сестрой после расформирования поезда. Опыт такой, что она не только ассистировала, но могла и оперировать в силу особых военных условий. Вологжанка Фаина Киселева — военфельдшер поезда, тоже с опытом работы в финской кампании, после расформирования поезда вернулась в Вологодскую городскую больницу, где проработала до выхода на пенсию. Эти вологжане выполняли работу целой бригады врачей. Врачей в поезде было всего два — начальник поезда Николай Даничев и начмед, выпускница военно-медицинской академии Татьяна Дьячкова", — рассказывает Смирнова. О коллективе поезда она готова говорить часами.

https://tass.ru/obschestvo/8415423