Фифти-фифти

Мужчина — существо загадочное. В природе встречается часто, в чистом виде — реже. В быту опознаётся по способности открывать банки, делать серьёзное лицо и произносить фразу «я разберусь».

Мужчина, если пригласил — угощает. Если позвал — отвечает. Если сел за стол напротив женщины — он понимает, что этот вечер его ответственность. Его подарок.

Однажды, набравшись смелости из стакана вечернего чая, Егор написал девушке Лизе.

Она была из тех женщин, чьё появление в комнате меняет освещение. Волосы её пахли дождём, а улыбка возникала внезапно, как луч солнца в пасмурный день.

Формулировка была изящной: «посидим, попьём кофе, пообщаемся».

Ему мерещился вечер, написанный акварелью: два силуэта у окна, пар от кофе, тихие голоса, общее понимание прекрасного.

Лиза ответила согласием.

Ресторан назывался «Амстердам». Там подавали десерты, достойные кисти натюрмортиста, и играла музыка, от которой хотелось говорить шёпотом.

Девушка пришла в красном платье. Егор пришёл в надежде.

Они сели за столик у окна. Официант принёс кожаную папку меню.

Лиза взяла десертную карту. Её пальчик скользил по строчкам «Тирамису», «Чизкейк», «Морковный торт».

Егор смотрел на этот пальчик и чувствовал в груди томление.

— Я, наверное, десерт, — сказала она, листая меню. — Тут есть чизкейк с маракуей. Люблю, когда кисло и сладко одновременно.

В этот томный момент мужчина набрал воздух и произнёс фразу, которую мысленно заранее отрепетировал. Реплика вышла бодрой, деловой:

— Слушай, а давай каждый сам за себя, а? Без обид, просто современный подход.

Он хотел казаться прогрессивным, лишённым предрассудков. Показать, что уважает её независимость. Он хотел... да кто ж теперь разберёт, чего он хотел.

Лиза подняла глаза. В них мелькнуло что-то, что Егор принял за понимание. На самом деле это была искра, способная поджечь сухие травы.

— Конечно, — сказала Лиза. — Так даже лучше.

Она закрыла десертную карту, отложила её на край стола и взяла основное меню.

Егор обрадовался. Ему показалось, что лёд тронулся. Современные девушки ценят честность и простоту. Он уже открыл рот, чтобы позвать официанта, но Лиза его опередила.

— Добрый вечер, — сказала она подошедшему юноше в бабочке. — Мне, пожалуйста, стейк рибай. Прожарка — медиум. Овощи гриль. И бутылочку каберне.

Чизкейк стоил четыреста рублей. Стейк с овощами и вином стоил как полёт на дельтаплане с инструктором.

Официант кивнул и записал. Егор открыл рот шире. Потом закрыл.

— А ты? — спросила Лиза, глядя на него ясными глазами. — Ты же хотел кофе?

— Да, — сказал Егор. — Кофе. И чизкейк.

Официант удалился. Наступила пауза. Егор смотрел на Лизу, Лиза смотрела в окно. За окном проехала машина, потом другая. Фонари горели всё так же ровно.

Принесли вино. Лиза отпила, зажмурилась и сказала «м-м-м». Лицо её стало таким счастливым, каким Егор мечтал увидеть его когда-нибудь утром, после многих лет совместной жизни.

Принесли стейк. Овощи дышали жаром гриля и ароматами юга.

Девушка ела с аппетитом здорового человека, который весь день пилил дрова или спасал котят из горящего дома. Она отрезала сочные куски стейка, макала их в соус, запивала вином и жмурилась.

Щёки её порозовели, глаза заблестели. Она напоминала довольного, но очень воспитанного хищника.

Егор сидел напротив. Перед ним стояла чашка кофе и маленькая тарелка с чизкейком. Он отламывал кусочки ложечкой и смотрел, как Лиза уничтожает стейк. В этом зрелище было что-то завораживающее, почти гипнотическое. Егор вдруг подумал, что готов смотреть на это вечно. Если бы не одно обстоятельство.

Ему хотелось стейк.

Но стейк был Лизы. Лиза была свободной женщиной, которая платит за себя сама. А за себя Егор платил чизкейком.

— У тебя всегда такой аппетит? — спросил молодой человек. Голос его звучал глухо, понимая, что жизнь пошла не по сценарию.

Лиза оторвалась от тарелки. Улыбнулась. В улыбке её было что-то от Чеширского кота, если представить кота сытым и довольным.

— Нет, — сказала она. — Только когда мне скучно.

И рассмеялась. В её смехе журчал ручей, перекликались колокольчики, жило всё самое чистое и радостное, что способен придумать мир.

Егор поперхнулся воздухом. Моргнул. Скучно? Ей было скучно? Он пригласил её в ресторан пить кофе и говорить о жизни, а ей было скучно. Она ела его стейк, нет, не его, свой стейк, и ей было скучно.

Лиза доела. Допила вино. Промокнула губы салфеткой. Достала телефон, нажала несколько кнопок.

— Вызову такси, — сказала она. — Ты остаёшься?

— Да, я... — начал Егор. — Я допью кофе.

Она кивнула, надела пальто, наклонилась к нему и чмокнула в щёку. От неё пахло вином, стейком и свободой.

— Куда пойдём в следующий раз? — спросила Лиза, уже стоя у выхода. — Ты придумай что-нибудь интересное.

Дверь закрылась. Егор остался за столиком. Чизкейк был съеден ровно наполовину. Кофе остыл.

Егор вышел на улицу. Фонари горели ровным, немигающим светом. Где-то вдалеке ехало такси с Лизой. Она сидела на заднем сиденье, сытая, довольная, свободная, и думала о том, куда бы сходить в следующий раз с этим забавным мальчиком, который зовёт в ресторан пить кофе и делить счёт.

Он шёл домой пешком. Долго, через парк, через мост, через дворы, где лаяли собаки, и горели окна чужих жизней.

Затем зашёл в круглосуточный магазин, купил пачку пельменей, сварил их дома и съел прямо из кастрюли, стоя у плиты. Пельмени были дешёвые, но горячие. Они были его. Он заплатил за них сам. Он вообще никому ничего не должен.

Он вспомнил Лизу. Её смех. Её вопрос: «Куда пойдём в следующий раз?». И вдруг понял, что следующего раза не будет.

Есть правила, которые не зависят от моды и эмансипации. Пригласил девушку в ресторан — будь готов платить. Не готов — не приглашай. Сиди дома, ешь пельмени и не позорься. Ведь остаться без денег не стыдно, стыдно остаться без достоинства.

Этой ночью Егору снился стейк. Сочный, розовый внутри, с овощами и бокалом каберне.

И Лиза снилась.

Она ела стейк и смеялась.

© Ольга Sеребр_ова