Пушкин под подозрением: с 1 марта книги с «зельем» обязаны предупреждать о тюрьме

(фото из свободного доступа, автор не известен: Борис Куприянов: "Примерно тысячная часть книг, обклеенная в магазине Фаланстер по новому закону с 1 марта").

С 1 марта 2026 года в России вступили в силу нормы Федерального закона от 08.08.2024 № 224-ФЗ, о которых тогда говорили не так громко, но последствия ощутимы до сих пор. Речь о законопроектах, внесенных МВД и одобренных правительственной комиссией, которые вводят ответственность за пропаганду наркотиков. Согласно инициативе, публичное распространение произведений литературы и искусства, содержащих информацию о запрещенных веществах, теперь возможно только при условии, что они сопровождаются предупреждением об ответственности — вплоть до пожизненного лишения свободы .

Законодатели установили переходный период: произведения, обнародованные до 1 января 2024 года, могут распространяться без маркировки, но только если в них не упоминаются способы изготовления, места приобретения или методы культивирования наркосодержащих растений. А вот после этой даты любое произведение, где хоть словом упомянуты наркотики, обязано нести на себе предупреждение: употребление вызывает зависимость и угрожает жизни, а за оборот дают пожизненное.

И вот тут начинается самое интересное. Формально закон не должен трогать классику. Депутаты неоднократно успокаивали публику: «книги, изданные давно и содержащие информацию о таких веществах, не будут попадать под нормы, если они не транслируются в публичном пространстве». А замглавы фракции ЛДПР Сергей Леонов и вовсе заявил, что классическая литература не подпадет под закон, потому что нормы касаются вновь созданных произведений.

Но давайте посмотрим правде в глаза. Что значит «не транслируются в публичном пространстве»? Любая книга в библиотеке, любой пост в соцсети с цитатой, любое упоминание в школьном сочинении — это уже публичное распространение. А значит, формально под раздачу попадают миллионы страниц великой русской литературы.

Пушкин, например, в «Евгении Онегине» упоминает «зелье» и «опиум». Лермонтов в «Герое нашего времени» — вообще кладезь сомнительных с точки зрения новых норм сцен. Булгаков с его морфием и наркотическими экспериментами профессора Преображенского. Пелевин, у которого каждая вторая книга — это путешествие в измененные состояния сознания. И это только верхушка айсберга.

Конечно, никто не собирается изымать тома Пушкина из библиотек и клеить на них предупреждения о пожизненном сроке. Пока. Но сам факт появления такого закона создает опасный прецедент. Теоретически любую книгу можно объявить пропагандирующей, если найдутся бдительные граждане. А они уже находятся — регулярно.

Ирония судьбы: закон, призванный бороться с наркотиками, в итоге создает угрозу для культурного наследия. Потому что невозможно отделить «вредную» пропаганду от художественного описания реальности. Особенно когда речь идет о литературе, которая исследует темные стороны человеческой души.

Так что фраза «пострадал даже Пушкин» — это не шутка. Это констатация факта: великий поэт, умерший за полтора века до появления этого закона, сегодня может быть признан пропагандистом наркотиков. Формально — да. А по сути — очередной пример того, как благие намерения выстилают дорогу в ад бюрократического абсурда.

Источник:

https://www.kavraion.ru/prokuratura-informiruet/2025-god/s-1-marta-2026-goda-uzhestochaetsya-otvetstvennost-za-propagandu-narkotikov-i-psikhotropnykh-veshche/

https://ria.ru/20240527/gosduma-1948627382.html