«Смех сквозь слёзы»: что делали с шутниками в старину

В современном мире юмор — это индустрия. Шутники зарабатывают миллионы на стендапах, а неудачная шутка грозит разве что баном в социальных сетях. Совсем иначе обстояли дела в старину, когда грань между остротой и смертным приговором была тоньше лезвия ножа.

Привилегия на смех

Удивительно, но в средневековой Европе профессиональные шуты обладали практически полной неприкосновенностью. Это был символический «близнец короля» — человек, которому дозволялось говорить то, за что любого другого тут же вздернули бы на виселицу .

В эпоху, когда не существовало свободы слова, именно шуты становились рупором общественного мнения. Вельможи не могли открыто критиковать короля, а король не всегда решался указывать вельможам на их ошибки. За них это делали шуты, облекая горькую правду в форму шутки .

Интересный факт: выражение «шут гороховый» пошло от традиции русских скоморохов украшать себя гороховой соломой. А погремушка шута (палочка с бычьим пузырём, наполненным горохом) ведёт свою историю ещё из Древнего Рима .

Традиционно серьёзно наказывать или казнить шута считалось дурным тоном. Однако это не значит, что шуты всегда могли чувствовать себя в безопасности — их судьба целиком зависела от настроения и характера хозяина .

Когда шутка стоила жизни

Русская история знает немало примеров жестоких расправ над теми, кто неудачно пошутил. Особенно «прославился» этим Иван Грозный. В минуты гнева царь мог обратить в шута любого вельможу — независимо от его знатности и заслуг. Несчастному тут же вручали колпак с бубенцами и дудку .

Однажды князь Михаил Репнин-Оболенский отказался надеть шутовской колпак и плясать с скоморохами на пиру. За это он был немедленно казнён. Другой вельможа, князь Осип Гвоздев-Ростовский, покорился воле государя, но это его не спасло. Историк Карамзин описывает случай, как Иван Грозный, недовольный шуткой князя, вылил на него миску горячих щей. Когда тот вскрикнул и попытался убежать, царь ударил его ножом в спину, назвав мёртвого «собакой», и продолжил пир .

Сам Иван Васильевич любил «шутить» изощрённо. Воеводу, скрывавшегося в монастыре от царского гнева, он приказал посадить на бочку с порохом и взорвать, заметив: «Монахи аки ангелы должны лететь на небо». Дьяка, ловившего рыбу в царском пруду, утопили в этом же пруду. А вельможу по фамилии Овцын повесили на воротах его усадьбы рядом с настоящей овцой .

Унижение как искусство

В средневековой Европе для тех, кто неудачно пошутил, существовали специальные «позорящие наказания». Правосудие тех лет отличалось изобретательностью — оно стремилось не просто наказать, но и сделать человека посмешищем .

Виновного могли провести по улицам в шутовской одежде, голым или верхом на осле. В Англии применяли «погрузительный стул» — особое приспособление, на котором скандалистов и сквернословов окунали в воду. А в Америке колонисты практиковали обмазывание смолой и обваливание в перьях — наказание не только позорное, но и физически мучительное .

В каждой английской деревне стояли колодки — деревянные конструкции, в которые зажимали ноги провинившихся. Там могли оказаться мелкие воришки, пьяницы, картёжники и, конечно, те, кто неподобающе шутил .

Шут Божий против шута царского

Особое место в истории занимает феномен юродства на Руси. Внешне юродивые вели себя как безумцы, но их безумие было духовным подвигом. Юродивые обличали сильных мира сего с религиозных позиций, и их слова имели огромный вес .

В отличие от придворных шутов, которые развлекали, юродивые обличали. И если шута могли казнить за дерзость, то тронуть юродивого значило навлечь на себя гнев Божий. Связь между традицией шутовства и юродством прослеживается, но юродство несло гораздо большую духовную нагрузку .

Любопытно, что в русской традиции слово «шут» часто заменяло слово «чёрт» или обозначение нечистой силы. Выражения «Ну и шут с ним» или «Какого шута?» пришли именно из этого древнего отождествления. А в северных деревнях русалок до сих пор называют шутовками .

Искусство выживать

Были среди шутов и настоящие мастера выживания. Французский шут Шико при дворе Генриха III и Генриха IV — уникальная фигура. Дворянин, блестящий фехтовальщик, он позволял себе ругать короля за глупости и плохие решения. И это сходило ему с рук благодаря репутации и остроумию. Погиб Шино не от царского гнева, а на войне, получив ранения в поединке, который, кстати, выиграл .

Знаменитый шут Петра I Иван Балакирев тоже прошел через испытания. За недоносительство о похождениях жены царя его пытали, били батогами и сослали на три года. Но после смерти Петра Екатерина I вернула его ко двору, где он дослужился до огромного дома в столице и богатых имений .

Сохранился анекдот о том, как Балакирев перехитрил Петра. Когда шут шёл просить за провинившегося родственника, царь громко объявил придворным, что не выполнит просьбы Балакирева. Тогда Иван Александрович упал на колени и воскликнул: «Умоляю, государь! Не прощай ты этого негодяя!» Пётр расхохотался — слово он сдержал, просьбу не выполнил, но именно так и простил родственника .

Ледяная свадьба

Самая известная «шутка» над шутами в русской истории — строительство Ледяного дома при Анне Иоанновне. Зимой 1739 года на Неве возвели настоящий дворец изо льда — с пушками, деревьями и даже слоном у входа .

Императрица решила устроить шутовскую свадьбу разжалованного князя Михаила Голицына, превращённого в придворного шута, и калмычки Авдотьи Бужениновой (фамилию она получила от любимого блюда императрицы). Со всей страны собрали по паре представителей разных народов — в национальных костюмах, на верблюдах, оленях, собаках и даже свиньях.

После пира молодожёнов насильно уложили в ледяную постель в ледяном доме и поставили часовых, чтобы не сбежали. Эта страшная «шутка» стоила жизни обоим — калмычка умерла вскоре после свадьбы, не выдержав издевательств, а Голицын остался шутом до конца дней .

Эпилог

История шутовства — это история о том, как смех был оружием, защитой и одновременно смертельным риском. От средневековых ярмарок до царских дворцов — везде, где была власть, находился тот, кто мог над ней посмеяться. И всегда находился тот, кто был готов наказать за этот смех.

Сегодня, когда мы смеёмся над шутками в интернете или по телевизору, стоит вспомнить, что когда-то за право рассмешить короля платили жизнью. И может быть, наша свобода смеяться над чем угодно — это самая большая ценность, которую мы не всегда ценим.