Цепная реакция: война в Заливе влечет взрыв цен на продовольствие

Современное индустриальное сельское хозяйство, по сути, представляет механизм по превращению ископаемых углеводородов в пищевые калории. Когда весной 2026 года над Ормузским проливом начали летать ракеты, а цены на нефть и газ устремились к многолетним максимумам, мировые рынки сфокусировались на стоимости бензина и тарифах на электроэнергию. Однако энергетический кризис может легко трансформироваться в кризис продовольственный. Масштабная агфляция (резкий рост цен на сельскохозяйственную продукцию) уже на пороге. Подробнее — в материале «Известий».

Азота не хватает

Текущая ситуация на фьючерсных рынках уже отражает нервозность трейдеров, но реальный масштаб проблем станет понятен во второй половине года. Если война затянется, мировая продовольственная безопасность столкнется с ростом издержек, сопоставимых как минимум с периодом конца 2000-х.

Фундамент современных урожаев — минеральные удобрения. Блокировка Персидского залива нанесла тяжелый удар по этому рынку. На страны Ближнего Востока приходится около 45% мирового экспорта карбамида (мочевины) — ключевого азотного удобрения. Прекращение отгрузок из портов Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ создало физический дефицит на азиатских и африканских рынках. Спотовые цены на карбамид уже демонстрируют вертикальный взлет, поднявшись за последний месяц в полтора раза, до $700 за тонну.

Ситуация усугубляется газовым кризисом в Европе. Производство азотных удобрений базируется на синтезе аммиака из природного газа, который составляет до 70–80% в себестоимости конечного продукта. Взлет котировок на нидерландском хабе TTF из-за остановки производства катарского СПГ делает европейские химические заводы (такие как предприятия Yara или BASF) глубоко убыточными. Отрасль вынуждена останавливать мощности, повторяя сценарий 2022 года. То есть теряются два крупнейших источника азота — ближневосточный экспорт и европейское производство.

Для фермеров Северного полушария, вступающих в активную фазу весенней посевной кампании 2026 года, это означает рост операционных расходов. Многие аграрии в развивающихся странах будут вынуждены снизить объемы внесения удобрений, что гарантированно приведет к падению урожайности осенью.

Второй канал передачи кризиса — прямые затраты на топливо. Сельхозтехника работает на дизеле. Стоимость обработки гектара земли, уборки урожая и его транспортировки до элеваторов выросла пропорционально скачку нефтяных котировок выше $100 за баррель.

Не забываем и логистические трудности. Продовольствие — это объемный и тяжелый груз, поэтому рентабельность агробизнеса критически зависит от стоимости фрахта. Индексы морских перевозок (Baltic Dry Index для сыпучих грузов) пошли вверх из-за необходимости обходить зоны конфликта, удорожания бункерного топлива и роста страховых премий. Зерно, отправляемое из Северной и Южной Америки в Азию, или европейское продовольствие, идущее на Ближний Восток, облагается дополнительным «налогом», который импортеры перекладывают в розничные цены.

Риски для риса и кукурузы

Большинство отраслей так или иначе будут затронуты, но структура издержек делает определенные культуры и сектора сельского хозяйства особенно уязвимыми.

Наибольший урон могут понести производители кукурузы. Это самая «азотолюбивая» из базовых зерновых культур. Для получения высокого урожая кукуруза требует массированного внесения карбамида и аммиачной селитры. Американские, бразильские и аргентинские фермеры сейчас пересчитывают экономику посевной. Резкое удорожание удобрений заставит часть производителей переключиться на сою (которая фиксирует азот из атмосферы и требует меньше химии). Сокращение посевных площадей под кукурузу вызовет дефицит на мировом рынке к концу года.

И тут может сработать эффект домино. Кукуруза — это основа мирового производства комбикормов. Снижение урожая и рост цен на эту культуру автоматически означают удорожание себестоимости в животноводстве и птицеводстве. Цены на свинину, говядину и мясо птицы отреагируют на текущий азотный кризис с лагом в 6–9 месяцев. То есть «мясная» инфляция окажется видимой на полках супермаркетов к концу 2026 года.

Вторая зона уязвимости — высокотехнологичное тепличное хозяйство, в первую очередь в Европе. Нидерланды, выступающие крупнейшим экспортером тепличных овощей (томатов, огурцов, перца) тут рискуют больше других. Их бизнес-модель построена на сжигании газа для обогрева теплиц и выработки углекислого газа, необходимого для фотосинтеза растений. При текущих спотовых ценах на данный вид топлива выращивание овощей в закрытом грунте становится нерентабельным. Северная Европа рискует остаться без свежих овощей собственного производства, а замещение этого объема импортом из Турции или Северной Африки упирается в ту же дорогую логистику.

Третья область риска — пшеница и рис. Хотя они требуют меньше удобрений, чем кукуруза, любые колебания урожайности здесь бьют по базовой продовольственной безопасности развивающихся стран. Рост цен на пшеницу моментально транслируется в стоимость хлеба в Северной Африке и на самом Ближнем Востоке, создавая риск социальных взрывов в странах-импортерах вроде Египта.

И еще продовольственный протекционизм

Пока розничные цены в супермаркетах развитых стран реагируют сдержанно — запасы прошлых урожаев сглаживают первый шок. Фьючерсные рынки уже отыгрывают риски, но реальный дефицит физических объемов начнет давить на полки в III и IV кварталах.

Если война в Заливе примет затяжной характер (продлится более 3–4 месяцев), мировая торговля продовольствием столкнется с таким явлением, как суверенный протекционизм. Правительства стран-экспортеров, видя рост внутренних цен на еду, начнут вводить экспортные пошлины и прямые запреты на вывоз зерна, сахара и растительных масел, пытаясь защитить собственного избирателя.

Эта тактика, активно применявшаяся во время кризиса 2008 года, пандемии и в начале СВО в 2022 году, усиливает панику. Закрытие рынков убирает из глобального баланса миллионы тонн продовольствия, отправляя цены на оставшиеся свободные объемы в стратосферу.

Для мировых центробанков грядущая агфляция означает проблемы с осуществлением монетарной политики. Дорогая еда, в отличие от дорогих авиабилетов или электроники, бьет по самым незащищенным слоям населения, требуя немедленных фискальных вливаний со стороны государств. Это дополнительно разгоняет денежную массу в момент, когда экономика сталкивается со стагфляцией. Ближневосточный конфликт показал, что глобальная продовольственная безопасность не является чем-то гарантированным. Фактически оказался запущен процесс, который заставит всю планету платить геополитический налог при каждом походе в продуктовый магазин.

«Локальные колебания цен возможны»

Нынешний кризис в разной степени задевает и различные отрасли российской экономики. Насколько сильным будет эффект в сельском хозяйстве? В последние годы РФ по большей части обеспечивала себя продуктами питания, а в плане удобрений и вовсе является одним из важнейших экспортеров (это относится как к азотным, так и к калийным и фосфорным удобрениям). Значит ли это, что мы защищены от наиболее неприятных последствий?

Как объяснил «Известиям» ведущий научный сотрудник Центра агропродовольственной политики Института прикладных экономических исследований (ИПЭИ) Президентской академии Денис Терновский, российский рынок в значительной степени защищен от колебаний цен на мировом рынке по основным видам продуктов — пшенице и подсолнечному маслу — плавающими экспортными пошлинами.

— Собственное производство топлива и удобрений позволяет контролировать большую часть себестоимости производства. При этом локальные колебания цен возможны. В случае резкого диспаритета цен на внутреннем и мировом рынке готовой продукции, с одной стороны, производители, естественно, стремятся выровнять цены, а с другой — в случае снижения по каким-либо причинам внутреннего производства (например, из-за неурожая отдельных культур или вспышки заболеваемости животных) потребность сложно будет закрыть дешевым импортом, — пояснил эксперт.

В свою очередь, вице-президент и руководитель Аналитического департамента Газпромбанка Дарья Снитко отметила, что Россия относится к наиболее обеспеченным ресурсами для сельского хозяйства странам.

— Объем производства удобрений в три раза превышает объем потребления, а цены на них регулируются и даже при наличии экспортной альтернативы остаются перманентно ниже мировых, особенно в условиях волатильности последних. То же в целом относится и к топливу, поэтому операционные затраты на производство хоть и могут подрасти, но всё же этот прирост будет ниже, чем в странах — импортерах сырья. Таким образом, с учетом всех механизмов регулирования в основных экспортных отраслях растениеводства роста цен не ожидается, — подчеркнула собеседница «Известий».

Она добавила, что из-за ограничений во внешней торговле российские аграрии, к сожалению, не смогут в полной мере реализовать эти преимущества как поставщик на внешний рынок. Что до зависимых от импорта секторов продовольственного рынка, например плодоовощной продукции, то ситуация там противоположная.

— Импортные фрукты, орехи, шоколад и другое обычно дорожают на фоне логистических трудностей в мире. В то же время для импорта важным остается фактор стоимости рубля. По оценкам Центра ценовых индексов, сейчас отмечается рост сырьевых цен, что будет причиной укрепления рубля в ближайшие недели, — заявила эксперт

Источник : https://iz.ru/2066072/dmitrii-migunov/tcepnaia-reaktciia-voina-v-zalive-vlechet-vzryv-tcen-na-prodovolstvie