Упрямство истории: почему государства не падают за один день

Меня не редко спрашивают люди разных взглядов: «Что дальше? Будет ли переворот? Ждать ли революции?». Одни спрашивают с тревогой, другие — с надеждой. Все ждут каких-то перемен, словно они неизбежны и вот-вот наступят. Но мой опыт, накопленный за годы наблюдений за жизненными процессами, шепчет иное: «Нет, ничего быстрого не будет».

Чтобы понять почему, не нужно смотреть в хрустальный шар. Достаточно посмотреть на то, что происходит рядом, на примере соседей. Украина сегодня — это уникальный полигон, тестовый стенд, на котором видно, как работает механика государственности под экстремальным давлением.

Давайте честно: это государство долгое время жило в глубоком системном кризисе. Коррупция, социальные проблемы, отток населения, внутренняя нестабильность — всё это было налицо еще до начала активных боевых действий. Казалось бы, структура, прогнившая насквозь, должна рухнуть под первым серьезным ударом. Но что мы видим? Государство живет. Да, тяжело, да ценой огромных потерь и разрушений, но институты работают, армия сопротивляется, управление не потеряно полностью.

Да, она держится на деньгах и на вооружении Европы и США.

Пусть так. А Иран?

Это заставляет задуматься. Если страна, находящаяся в столь плачевном состоянии, способна держаться месяцами под мощнейшим внешним давлением, то что говорить о России?

Вернемся к нам. Здесь ситуация иная. Российская государственность «здоровее», ресурсы больше, запас прочности выше. Чтобы смести такую систему с доски, нужны не просто лозунги и митинги. Нужен нокаут. А для нокаута требуется либо серьезное военное поражение, либо такой уровень внутреннего хаоса, при котором управление рассыпается в пыль. Но это не происходит за неделю. Такие процессы требуют времени — годами нужно «душить» и стачивать систему по миллиметру, чтобы она потеряла устойчивость.

История знает немало примеров, подтверждающих эту мысль. Вспомним Ирак. Многие забыли, что войн в Заливе было две. В начале девяностых сверхдержава, окрыленная победой в Холодной войне, решила быстро решить вопрос с Саддамом. План был прост: зайти, свергнуть, поставить своих, контролировать нефть. Но вышло иначе. Армия, которая десять лет воевала с Ираном, пусть и изношенная, оказалась способна сопротивляться. Американцы увязли, ушли, и только после десяти лет санкций и изоляции смогли вернуться во второй раз.

К чему я это? К тому, что нельзя недооценивать живучесть государств. Даже так называемые «слабые» страны обладают огромным запасом инерции. Можно разбомбить города, уничтожить технику, но пока есть люди, готовые держать оборону, и хоть какая-то вертикаль власти, государство не умирает само собой.

Его нужно убивать целенаправленно. И это почти никогда не бывает легкой прогулкой. Это всегда кровь, время и огромные ресурсы.

Поэтому, когда мне снова задают вопрос о скорой революции или крахе системы, я отвечаю спокойно. Государства — это тяжелые конструкции. Они не падают от ветра слов. Они могут рухнуть под весом обстоятельств, но это долгий, мучительный процесс. Россия сегодня обладает достаточным запасом прочности, чтобы противостоять внешним и внутренним вызовам дольше, чем многим хотелось бы думать.

История периодически показывает чудеса устойчивости там, где мы ждем падения. И чувство юмора у истории своеобразное: она может сохранить то, что мы считаем обреченным, и разрушить то, что казалось вечным. Но всё это требует времени. А времени, как всегда, нет ни у кого.

Источник https://ria.ru/20230320/irak-1858339963.html