О резервных копиях, или отцы и сыны

Как известно, 31 марта весь мир отмечает Международный день резервных копий.

Это очень важный праздник. Его важность (вернее, важность резервной копии) я познала в начале моей переводческой деятельности, когда у меня пропала добрая половина переводимого романа. Как я ни изворачивалась, пришлось переводить заново, потому что текст погиб безвозвратно.

Нет, чтобы скопировать на флэшку!

Итак, копирование. Мало ли что мы копируем....Ведь если вдуматься, резервное копирование - это ещё и про детей. Дети бывают копиями своих родителей, а что они своего рода "резерв", надежда, оно и понятно. Более или менее точная копия, передаваемая в будущее.

Фото моё

Однако бывает по-всякому.

В этой связи у моего мужа нашлась очередная история. Её он даже на лекции озвучивал.

А дело было в Белоруссии (ещё в Белоруссии, а не в Беларуси), в в начале 80-х. То ли в Гомеле, то ли в Могилёве.... В районном народном суде слушалось обычное дело - установление отцовства. Всё, как обычно: ходил один молодой парень к одной молодой девушке, девушка - опять же, как всегда, - забеременела и решила подать на алименты. Парень же отцовство категорически отрицал, в чём также нет ничего нового.

Типа - ну, заходил. Ну, чай пили. И всё.

Судья предложила экспертизу, в добровольном порядке. Экспертиза в те годы проводилась по шести показателям - 4 показателя из крови и ещё 2 - из семенного материала.

Ответчик на экспертизу согласился.

Результат обескуражил.

Было сделано заключение: это лицо может быть отцом этого ребёнка. Адвокат, однако, задал вопрос эксперту, который предоставил это заключение:

-А другое лицо может?

-Может, - ответил эксперт под протокол. - Да таких людей вообще тысячи.

Что поделаешь, несовершенная тогда была методика.

Но суд - а как правило, в таких случаях судьями были женщины - вынес решение в пользу истицы. То есть, признать гражданина N. отцом ребёнка.

Ответчик, не будь дурак, не согласился и это решение опротестовал уже в областном суде.

Областной суд назначил более подробную экспертизу - уже по 11-ти показателям.

Было сделано заключение: гражданин N. отцом этого ребёнка быть не может в принципе.

Но тут уже вскинулась истица и опротестовала решение облсуда в Верховном суде БССР - а это в решении брачно-семейных вопросов уже последняя инстанция.

Дело принимало совсем интересный оборот. Верховный суд БССР, воспользовавшись действующими тогда нормами, обратился в город-побратим, чтобы экспертизу провели там, в известном институте в ГДР. Немцы отнеслись к задаче с немецкой же дотошностью. Экспертизу было решено проводить уже по 101-му показателю. А для взятия столь важного материала даже прислал своего сотрудника - и для полной чистоты эксперимента материал взяли не только у N., но также и у его отца, гражданина NN.

В должное время из ГДР пришёл ответ, который гласил:

Ответчик N. не является отцом ребёнка.

Но и NN. никак не может быть отцом N.

Ржал не только весь то ли Гомель, то ли Могилёв, но вся БССР.

А история эта тайной вовсе не была. Её даже докладывал член Верховного суда БССР в московском Институте повышения квалификации работников юстиции. В качестве примера , насчёт "тайного, которое обязательно станет явным".

Такое вот "резервное копирование".