Путь Иосифа Трумпельдора. Героического русского офицера и ярого сиониста

В истории бывают имена, которые словно занозы в памяти народов. Они не дают покоя, заставляют оглянуться назад и спросить себя: а сколько еще героев мы забыли? Иосиф Трумпельдор — именно такая фигура. Для Израиля он — один из отцов-основателей, национальный герой, чье имя знают школьники. В Англии его помнят как боевого офицера Первой мировой, кавалера орденов, героя Галлиполи. Ему отдавали честь японские генералы, а императоры — и русский, и японский — восхищались его мужеством.

Но в России, стране, которая вправе гордиться таким сыном, о нем почти ничего не знают. А ведь его жизнь — это не просто биография, это готовый приключенческий роман, где вместо вымысла — суровая правда чести, достоинства и невероятной силы духа.

Иосиф был потомственным военным, и кровь отца текла в его жилах не менее сильно, чем кровь предков. Его отец, Вольф Самуилович (в быту Владимир Сергеевич), двадцать пять лет прослужил военным фельдшером. Он воевал на Кавказе, участвовал в пленении Шамиля. В те времена евреи в русской армии были не редкостью. По указу Николая Павловича от 1827 года квота на рекрутский призыв для евреев была даже выше, чем для остальных подданных империи. Но если солдатом стать было можно, то офицером — только христианину.

Вольфу Трумпельдору тоже предлагали креститься ради чинов, но он остался иудеем. Отставным фельдшером он поселился в Пятигорске, где в 1880 году родился Иосиф. Детство прошло в Ростове-на-Дону. Ося окончил гимназию с отличием, но дорога в университет была закрыта: для евреев существовали жесткие квоты. Он стал дантистом, получил диплом, но судьба готовила ему иной путь. В 1902 году его призвали в армию.

Для Иосифа служба не была тяготой. Это был долг. Когда началась Русско-японская война, фельдшер Трумпельдор-младший написал рапорт о переводе на Дальний Восток. В Порт-Артуре он попросился в разведку. Тогда их называли «охотниками». Они ходили за линию фронта, добывали «языков», совершали диверсии.

Иосиф проявил себя отчаянным храбрецом. Он был награжден Георгиевским крестом и представлен к следующему. Но в августе 1904 года случилась беда: снаряд разорвался рядом, и унтер-офицер Трумпельдор получил тяжелейшее ранение в левую руку. Ампутация выше локтя. Казалось бы, война для него окончена. Положена эвакуация в тыл, инвалидность, покой.

Но Трумпельдор не знал слова «покой». Вместо того чтобы уехать, он написал рапорт коменданту крепости, генералу Смирнову. Текст этой записки должен был бы быть высечен на камне:

«У меня осталась одна рука; но эта одна — правая. А потому, желая по-прежнему делить с товарищами боевую жизнь, прошу ходатайства Вашего благородия о выдаче мне шашки и револьвер».

Генерал Смирнов был потрясен. Он приказал зачитать свой ответ по всем ротам и батареям:

«Трумпельдор приносит на благо Родины больше того, что требуется нашей присягой, и поступок его заслуживает быть вписанным золотыми буквами в историю полка».

Он наградил Иосифа еще одним Георгиевским крестом и произвел в старшие унтер-офицеры. Трумпельдор вернулся на передовую. С одной рукой, с шашкой и револьвером, он продолжал воевать там, где другие теряли жизнь.

Порт-Артур пал в декабре 1904 года. Полный георгиевский кавалер фельдфебель Трумпельдор оказался в японском плену. Но даже здесь он не сложил оружия — просто сменил фронт. Японцы относились к пленным гуманно, и Иосиф использовал это. Он организовал школу для неграмотных солдат, сам преподавал. Стал лидером двух тысяч солдат-евреев: создал синагогу, библиотеку, театр, даже издавал газету. Он выучил японский язык и лично представлял интересы товарищей перед командованием.

Его деятельность достигла ушей самого императора Японии. Трумпельдора в русском мундире, с четырьмя Георгиями на груди, доставили в Токио. Император Мэйдзи спросил, почему такой доблестный воин не стал офицером. Услышав, что в России евреям запрещены офицерские звания, монарх был изумлен. На прощание он подарил Трумпельдору специально изготовленный протез руки с надписью: «Это жалует японский император герою Трумпельдору за его полезную деятельность во время плена».

Вернувшись в Россию, Иосиф получил вызов в Петербург. В Царском Селе, на чествовании георгиевских кавалеров, Николай II нарушил сразу два закона империи. Он присвоил Трумпельдору офицерский чин, несмотря на то, что тот оставался иудеем, и предложил выбрать любой университет. Иосиф выбрал юридический факультет Петербургского университета. Он хотел стать адвокатом и защищать в суде простых людей. Неограниченная монархия иногда являла миру чудеса справедливости.

Годы учебы изменили его вектор. Трумпельдор увлекся сионизмом. Униженное положение евреев в России, бытовой антисемитизм, толстовские идеи (под их влиянием он стал вегетарианцем) — все это вело к одной мысли: нужен свой дом. В 1911 году он уехал в Палестину.

Там он трудился в коммуне, прообразе будущего кибуца. Но и здесь война нашла его. Бедуины нападали на поселения, и русский офицер организовал отряд самообороны «Винтовка и плуг». Будущий президент Израиля Хаим Герцог вспоминал: «"Однорукий" Иосиф владел и плугом, и винтовкой, скакал на лошади и полностью обслуживал самого себя... Был аккуратен и очень хорош собой».

В 1914 году грянула Первая мировая. Палестина была под властью турок, но для выходцев из России служба в османской армии была невозможна — их родня воевала против турок. Трумпельдор обратился к британскому командующему в Египте с идеей создать еврейское подразделение. Так появился «Сионский корпус погонщиков мулов». Трумпельдор стал капитаном британской армии и заместителем командира.

Галлиполийский десант стал для них огненным крещением. Под постоянным огнем они возили снаряды и вывозили раненых. Трумпельдор был ранен в плечо, но поле боя не покинул. Его командир, подполковник Паттерсон, писал: «Он преображался под огнем противника, и чем жарче становилось, тем больше это ему нравилось».

В 1917 году, после Февральской революции, Трумпельдор вернулся в Россию. Черта оседлости была отменена, и он надеялся сформировать еврейский корпус, чтобы через Кавказ пробиться в Палестину. В июле, во время Корниловского мятежа, он с ротой добровольцев защищал Петербург.

Но страна погружалась в хаос. Фронт разваливался, начались погромы. Большевики сначала терпели еврейские дружины, затем запретили их. Трумпельдора арестовывали, он бежал. Белое движение было заражено антисемитизмом, в Красной армии еврейские отряды тоже не прижились. Иосиф не встал ни на чью сторону. Его война была за свой народ. Он создал организацию «Пионеры» («Ге-халуц»), помогая людям репатриироваться в Палестину через Крым.

Ему оставалось жить менее года. 1920-й. Палестина. Он снова каждый день выходил в поле с плугом и снова возглавлял отряды самообороны. Одной рукой он управлял конем и винтовкой так, как другие не могли двумя.

1 марта 1920 года в схватке с бедуинами Иосиф Трумпельдор был смертельно ранен в живот. До конца боя он оставался на позиции, руководил обороной. В госпиталь его не довезли. Страдая от боли, он крепко выругался по-русски — привычка, оставшаяся с солдатских лет, — а потом на иврите произнес слова, ставшие легендой: «Счастлив тот, кто умирает за Родину». Ему не было и сорока лет.

Иосиф Трумпельдор до конца остался человеком двух миров. Настоящий русский офицер, полный кавалер Георгия, и преданный сын еврейского народа. Он не выбирал между ними — он служил обоим. Честью, кровью, делом.

Его жизнь была редкой дорогой, где верстовыми столбами стояли понятия благородства и мужества. Из любых передряг он выходил победителем, а когда выхода не осталось — погиб, но не свернул с пути. Сегодня, когда мы листаем страницы истории, стоит остановиться на этой главе. Россия вправе гордиться таким сыном. Жаль лишь, что на родине, где он получил свои первые награды и офицерские погоны, о нем помнят слишком мало.

Источник https://lenta.ru/articles/2015/06/20/trumpel/