2.2М
Дачная эпопея: Тайна трёх огурцов и соседского трактора
Было это в начале июня, когда природа уже вовсю цветёт, а дачники только начинают осознавать, что тихий отдых на шести сотках — это миф, придуманный городскими романтиками. Настоящая дача — это поле битвы, и главный воин на этом поле — мой сосед дядя Петя.
Дядя Петя — человек легендарный. В прошлом военный, в настоящем — пенсионер с неуёмной энергией и твёрдой уверенностью, что все вокруг должны жить по его уставу. Его участок — образцово-показательный: грядки ровные, как строевые, огурцы высажены строго по линеечке, помидоры — шеренгами. Сорняки дядя Петя уничтожает с такой яростью, что, кажется, трава на соседних участках растёт медленнее просто из страха.
Мой же участок — полная противоположность. Я дачник-анархист: огурцы вьются где хотят, укроп разросся до состояния джунглей, а старый пень в углу превратился в арт-объект, потому что я решил не выкорчёвывать его, а посадить на него цветочный горшок. Дядя Петя на мой участок смотрит как на личное оскорбление.
— Это не дача! — гремел он через забор каждое утро. — Это филиал джунглей Амазонки! Тут скоро тигры заведутся!
— Дядя Петя, — отвечал я, — это называется ландшафтный дизайн в стиле «недотрога».
— Ландшафтный дизайн — это когда ровно и красиво! — отрезал он и удалялся поливать свои грядки из специальной лейки с длинным носиком, которую он называл «артиллерийское орудие».
Конфликт назревал давно. Дядя Петя терпел мой творческий беспорядок, я терпел его утренние лекции о пользе ровных грядок. Но точка невозврата наступила в один прекрасный солнечный день, когда я вышел на крыльцо с кружкой кофе и увидел…
Трактор.
Маленький, юркий, ярко-оранжевый трактор с надписью «Крот» на боку. Он ползал по моему участку и что-то делал с землёй. За рулём сидел дядя Петя в каске и строительных очках, похожий на сумасшедшего изобретателя.
— Дядя Петя! — заорал я. — Вы что творите?!
— Ровняю! — гаркнул он в ответ, не глуша мотор. — Земля у тебя неровная, воду держит, комары разводятся! Я решил помочь по-соседски!
— По-соседски?! Вы мой участок трактором пашете без спроса!
— А ты бы сам не догадался! — обиженно ответил дядя Петя и демонстративно сделал ещё один круг.
Я спустился вниз, чтобы лично остановить это безобразие, и тут… наступил в яму. Точнее, в то, что дядя Петя называл «дренажной системой». По его задумке, весь участок должен был иметь небольшой уклон к канаве, чтобы вода уходила, а не застаивалась. Идея здравая, но реализация… Я провалился в свежевырытую траншею по колено, обрызгав себя грязью с ног до головы. Кофе выплеснулся в сторону трактора и эффектно разрисовал оранжевый борт.
— Ах так! — завопил дядя Петя, принимая это за агрессию. — Кофе в технику?!
— Это случайно! — орал я, выбираясь из ямы. — Вырыли тут окопы!
Соседка тётя Клава, наблюдавшая за сценой из-за своего забора, вздохнула и пошла звать участкового. Но пока участковый ехал, мы с дядей Петей успели переругаться, перемерить все возможные уклоны, припомнить друг другу все прошлогодние обиды и даже обсудить (гипотетически, чисто для полноты картины) возможность судебного разбирательства.
Участковый, дядька опытный, выслушал обе стороны, посмотрел на трактор, на меня в грязи, на дядю Петю в каске и сказал:
— Мужики, давайте так. Пётр Иваныч, трактор — это перебор. Тем более без спроса. Вы хоть бы предупредили.
— Так он бы не дал! — возмутился дядя Петя.
— А вы бы и не лезли, — парировал я.
— А я бы и не полез, если бы у тебя тут не было этой… джунгли! — дядя Петя махнул рукой в сторону моего пня с цветами.
— Это ландшафтный дизайн! — снова начал я, но участковый поднял руку.
— Хватит. Вот что. Пётр Иваныч, вы участок приводите в порядок, какой был. Ямы заровняйте. А вы, — повернулся он ко мне, — дайте ему пару дней, чтоб исправил. И договаривайтесь по-хорошему. Соседи всё-таки.
Мы разошлись по углам, как провинившиеся коты. Дядя Петя, пыхтя, начал заравнивать траншеи. Я ушёл переодеваться. Тётя Клава принесла нам обоим по стакану компота — для успокоения нервов.
На следующий день я вышел на участок и… не узнал его. Земля была ровной, как стол. Дренажная система, хоть и без спроса, работала идеально: вода после ночного дождя ушла быстро, ни одной лужи. Дядя Петя стоял у забора, прятал глаза и что-то бубнил себе под нос.
— Дядя Петя, — позвал я.
— Что? — буркнул он, готовясь к новой перепалке.
— Компота хотите? Тётя Клава ещё вчерашний принесла, я в холодильник поставил.
Он удивился, помолчал, потом подошёл. Мы сели на лавочку у моего крыльца — той самой, откуда я вчера вылил кофе на трактор. Пили компот, молчали.
— Земля-то у тебя хорошая, — сказал наконец дядя Петя. — Только в запустении. Ну и этот твой пень…
— А что пень?
— Можно было бы на нём сиденье сделать. Как у меня в саду. Я б тебе помог, если б ты попросил. А не ждал, пока я трактор пригоню.
— А можно было бы сначала спросить, а не лекции читать каждое утро про ровные грядки, — усмехнулся я.
Дядя Петя хмыкнул, но не обиделся.
С тех пор прошло три года. Участок у меня теперь не джунгли, но и не строевой плац. Есть ровные грядки с помидорами (дядипетина школа) и есть уголок с дикими цветами вокруг того самого пня — теперь там действительно сиденье, сколоченное нашими общими руками. Дядя Петя иногда заходит «проверить уклоны», но чаще — просто выпить чаю. Мы даже придумали новый способ общения: когда я хочу посоветоваться по огородным делам, я вывешиваю на забор красную тряпку — старый сигнал. Дядя Петя сразу приходит.
А недавно он сказал:
— Знаешь, я тут подумал… Может, нам общий парник построить? На две семьи. У тебя место есть, у меня руки и опыт. Как думаешь?
Я посмотрел на его горящие глаза, на оранжевый трактор, мирно стоящий в углу, и ответил:
— Дядя Петя, а давайте!
Теперь строим парник. Спорим, конечно, постоянно. Но как-то по-другому. По-соседски.
А тётя Клава уже попкорн припасла — говорит, второй сезон будет ещё интереснее первого.