Гибкое дно:Совещание по экономическим вопросам

Путин нашел два лишних дня, чтобы объяснить падение экономики и «платформенное счастье» безработных

Очередной экономический «утренник» в Кремле подарил нам поистине сюрреалистическое зрелище. Владимир Путин собрал совещание, чтобы лично зафиксировать: экономика, которую последние пару лет обещали поставить на дыбы, предпочла лечь на бок. Но не спешите хвататься за сердце — у президента всё схвачено. ВВП падает? Это не страшно, это просто «календарь виноват». Безработица бьёт рекорды? А вот это, дорогие россияне, вообще счастье.

Позвольте провести вас по этому шедевру политэкономического абсурда.

Два дня в январе, день в феврале...» или Бухгалтерия апокалипсиса

Итак, экономика страны, богатой ресурсами, недр и, казалось бы, неисчерпаемым запасом энтузиазма силовиков, два месяца подряд демонстрирует отрицательную динамику. ВВП уверенно сполз на 1,8%. Обрабатывающие отрасли — в нокдауне, промышленность чихает, а строительство, которое у нас всегда было «локомотивом», вдруг встало. Но глава государства, как опытный экстрасенс, видит корень зла. И это не санкции, не бегство капитала, не инвестиционный коллапс и даже не «серая зона» экономики.

Владимир Владимирович со всей серьезностью, глядя в камеры, озвучил главную угрозу национальной безопасности: в январе было на два дня рабочих меньше, а в феврале — на один. Простите, это заявление уровня «кот съел мою морковь?». Неужели в Кремле всерьёз полагают, что судьба ВВП зависит от того, как календарь перекинулся с 31 на 1 число?

Безработица 2,1%: как мы превратили нищету в триумф

Но самое убойное в этом совещании — это, конечно, попытка выдать шило за мыло. Уровень безработицы — 2,1%. Рекорд! Казалось бы, где связь? Экономика падает, а люди не увольняются? Тут и начинается магия кремлёвской риторики.

Владимир Путин самодовольно замечает, что это, мол, говорит о переменах на рынке труда. О развитии «гибких, платформенных видов занятости».

Давайте переведем этот язык бюрократического новояза на человеческий. «Гибкая занятость» — это когда у тебя нет ни трудового договора, ни больничного, ни отпуска. «Платформенная занятость» — это курьер на велосипеде под дождём, который числится где-то в приложении, платит налоги (если повезет) и мечтает не попасть под колёса. Это вчерашние инженеры, торгующие на валдберис, и экономисты, ставшие таксистами.

Люди не уходят с работы не потому, что у нас капитализм с человеческим лицом. А потому что уйти некуда. Когда исчезает завод, строчка в графе «безработный» не дает тебе еду. Человек хватается за любую «гибкую» подработку в серой зоне, лишь бы не попасть в статистику службы занятости. И эта предсмертная хватка за соломинку преподносится как доказательство «изменения структуры занятости»!

Поздравляю, мы дожили до того момента, когда власть считает достижением отсутствие пособия по безработице при падающем ВВП. Формула гениальна: чем беднее население и чем меньше у него выбора, тем красивее выглядит статистика.

План структурных изменений»: обещали рост, получили... совещание

Отдельный шедевр — это требование к правительству подготовить «дополнительные меры» для возобновления роста. Ребята, вы серьезно? План структурных изменений был принят в прошлом году. Где результат? Мы видим только «минус» в стройке и промке.

Путин говорит о необходимости «сбалансированности бюджета» и устойчивости. Это правильные слова, но когда их произносят после того, как половина малого бизнеса лежит в руинах, а инвестиционная активность падает быстрее, чем рубль в пятницу вечером, они звучат как издевательство.

Резюме по итогам совещания простое. В стране, где падение ВВП списывают на нехватку 29 февраля, а умирающую от безысходности занятость в серой зоне называют «рекордно низкой безработицей», диагноз очевиден. Экономика больна. Но лечение, судя по всему, свелось к очередной попытке объявить симптомы бодрости признаком здоровья.

Пока кабинет министров будет думать, как добавить в календарь ещё пару фиктивных рабочих дней, реальные доходы людей и реальное производство продолжат своё плавное погружение. И главное достижение этой «стабильности» — мы наконец-то научились падать так красиво, что это выглядит как полёт.

Источник: