Царь горы.

У Лены были маленькие кулачки, похожие на два спелых яблока, и десять лет карате за спиной.

Её парень Руслан приехал из солнечного Баку покорять Москву. Шумный, как Яшил базар на Хатаи в праздничный день. Альфа-самец, весь в жестах, голосе, взглядах.

Компания у него тянулась хвостом человек на семь, каждый с мнением, каждый с аппетитом и тостами в два собрания сочинений.

В тот вечер квартира пахла оливье и лёгкой тревогой. Отмечали день рождения Лены. Гости облепили подоконники, стиральную машину и край продавленного дивана.

Сам Руслан прибыл с букетом роз в обёртке с блёстками и бутылкой, которую назвал «элитным коллекционным напитком». Этикетка сообщала, что внутри коньяк три звезды.

Он шумно обнял Лену, хлопнул её по плечу с силой, от которой обычный человек сложился бы пополам. Лена улыбнулась уголками губ и продолжила резать огурцы, нож мелькал с частотой швейной иглы.

К одиннадцати вечера Руслан выпитого уже не считал. С каждым тостом его голос приобретал свойства отбойного молотка. Он начал рассказывать друзьям, как надо воспитывать женщину. Говорил громко, с оглядкой на Лену, проверяя реакцию.

Друзья согласно кивали.

Руслан налил себе ещё, поставил стакан на стол с грохотом разбитой колбы. Подошёл к Лене, которая разговаривала с подругой. Положил руку ей на плечо, сжал. Сказал, что она слишком много болтает с бабами и не уделяет ему внимания. Добавил про уважение, про мужское слово, про то, что хозяин в доме он.

Лена слушала, чуть наклонив голову. Её лицо напоминало приёмный покой в час тишины... ни эмоций, ни движений.

Руслан повысил тон. Замахнулся. Не сильно, скорее демонстративно, ладонью. Этакий патриархальный жест из сериалов про лихие девяностые.

Гости замерли с ложками в воздухе.

Лена взяла его за запястье. Плавно, без рывка, будто брала с полки банку с крупами. Шагнула вперёд, развернулась корпусом, прижалась спиной к его груди, мгновение нежности, которое стоило бы заснять для пособия по самообороне.

Затем последовало движение, которое тяжело описать человеку, не видевшему, как мужчина перелетает через женское бедро и шлёпается на ковёр.

Ковёр был старый, с длинным ворсом. Руслан лежал на нём лицом вниз, раскинув руки в позе распятия.

Рядом с диваном стояла ваза с розами, тот самый букет, с которым он явился несколько часов назад. Когда Руслан рухнул на пол с глухим ударом, ваза дрогнула. От вибрации с лепестков сорвались две алые капли и упали ему на затылок. Кровавая жертва на алтарь мужского эго.

Лена отряхнула ладони. Повернулась к подруге и продолжила прерванный разговор.

Через минуту Руслан поднялся. Лицо его выражало сложную гамму чувств, от недоумения до смутного уважения. Он подошёл к Лене, почесал затылок, растерянно улыбнулся.

Лена оторвалась от разговора. Посмотрела на него снизу вверх. Взгляд не обещал ничего, кроме вежливого интереса.

— Ты успокоился или ещё хочешь?

Руслан открыл рот. Закрыл. Посмотрел на друзей. Друзья вдруг увлеклись изучением разводов на линолеуме. Словно в этом был их смысл жизни.

— Всё нормально, зая. Всё хорошо.

Он сел на стул, придвинулся поближе к Лене и до конца вечера просидел смирно, придавленный тяжестью только что открывшейся истины.

Гости доели салаты, выпили чай с тортом «Птичье молоко». Руслан даже помог Лене вынести мусор, впервые за три года их отношений.

А через полгода Лена открыла свою секцию. Руслан теперь ходит туда каждую среду. Говорит, что ему нужно быть в хорошей форме для здоровья.

© Ольга Sеребр_ова