Когда заканчиваются слова

Прозрачный осенний воздух звенел над головой хрупкой нотой. Солнце путалось в антеннах, вытягивая длинные руки к каждому подоконнику. Ветер гнал по тротуару двора упаковки из-под чипсов.

В этом лишённом романтики пространстве разворачивалась сцена, достойная кисти Босха.

Федот Кузьмич, владелец грыжи и убеждений в своей непогрешимости, перегородил дорогу девушке с собакой.

Его указательный палец, снаряд многолетних скандалов в очереди на кассу, нацелился в девушку и застыл в боевом положении.

— Ваша шавка превратила газон в минное поле!

Лида держала поводок. Пёс породы «вельш-корги» по кличке Лари радостно скалился. В зубах животного болталась находка, прошлогодняя варежка.

Федот Кузьмич размахивал руками. Цитировал статьи несуществующего кодекса. Голос его напоминал дрель соседа в восемь утра, настойчиво и бессмысленно.

Он вещал об экологической катастрофе микрорайона, превращая каждую травинку в вещественное доказательство. Следы лап на асфальте объявлялись уликами. Песок в песочнице — стратегическим запасом бактерий.

Лида привела аргумент про утренний мешок для мусора, куда отправились все продукты жизнедеятельности её питомца. Она указала на пакет в своей куртке, прозрачный свидетель законопослушности.

Мужчина перебил облаком слюны. Его логика напоминала старый забор: много дырок и никакой пользы.

Девушка указала на скамейку, где старушки кормят голубей хлебом. Оттуда тянуло натуральным удобрением, не имеющим отношения к Лари.

Федот Кузьмич зажмурился. Он перешёл на шёпот, самый страшный калибр домашних тиранов.

— Я бы на вашем месте здесь не выгуливал свою шавку, — прошептал он. — А то, кто знает, вдруг с ней что-нибудь случится... или с вами.

Эта фраза переменила всё. Зловещая улыбка растянула его лицо в маску провинциального злодея из боевика девяностых. Угроза повисла в воздухе серой тучей.

Собака прижала уши, чувствуя перепад атмосферного давления. В голове девушки пронеслась кинохроника: вечерние новости, пропавшие собачки, странные люди в кустах сирени.

Сердце сделало кульбит. Кулаки сжались.

Федот Кузьмич продолжал улыбаться. Его улыбка напоминала щель в мусоропроводе. Он ждал испуга, мокрых глаз и дрожащих губ. Вместо этого Лида полезла в правый карман куртки. Там хранился стратегический запас. Тот самый пакет, приготовленный для мусорного бака через дорогу.

Девушка взвесила снаряд на ладони. Отличный вес. Хорошая аэродинамика. Продукт утренней диеты Лари достиг кондиции пластилина.

— Вдруг с ней что-нибудь случится? — переспросила Лида спокойным голосом. — Или со мной?

Федот Кузьмич кивнул. Его зрачки блестели маслом.

Пальцы Лиды разжались. Полиэтиленовый свёрток, хранивший тепло чресел любимца, описал в воздухе параболу. Снаряд мягко шлёпнулся о грудь оратора, раскрываясь цветком апельсинового дерева.

Коричневый узор расплылся по вязаному свитеру художественной выразительностью.

Лари одобрительно чихнул.

Федот Кузьмич застыл. Глаза его выразили всю гамму от изумления до смирения. Он посмотрел на небо, ища поддержки у высших сил. Высшие силы молчали.

Лида с собакой удалились в сторону парка. Их силуэты растаяли в золотой листве.

Оставшийся один на один с истиной, Федот Кузьмич сделал единственное возможное движение... понюхал. Запах не обманывал. Аргумент девушки пах так же, как и его правота.

Птицы не пели. Солнце село за панельную стену. Мимо прошла старушка с авоськой, посмотрела на его свитер и ускорила шаг.

В его мире только что произошёл сбой системы.

© Ольга Sеребр_ова