Кейс про "снятие корпоративной вуали" в деле о банкротстве российско-латвийской банковско-инвестиционной структуры. Part II

Ассоциация юристов "Бизнес + право"

В соответствии с п. 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу п. п. 3 - 5 ст. 71, п. п. 3 - 5 ст. 100 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002г. № 127-ФЗ проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны; при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности; в связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению ч. 3.1 ст. 70 Арбитражного процессуального кодекса РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (ч. 3 ст. 70 Арбитражного процессуального кодекса РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. В соответствии с п. 20 "Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 5 (2017)", утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017г., к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования; в связи с существованием факта конкуренции кредиторов за распределение конкурсной массы с целью пресечения возможных злоупотреблений законодательством разъяснениями высшей судебной инстанции и судебной практикой выработаны повышенные стандарты доказывания требований кредиторов; суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе, косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т. п.) или других источников формирования задолженности. В соответствии с определением Верховного Суда РФ от 05.02.2017г. № 305-ЭС17-14948 в условиях банкротства должника и конкуренции его кредиторов возможны ситуации, когда «дружественный» с должником кредитор инициирует судебный спор по мнимой задолженности с целью получения внешне безупречного судебного акта для включения в реестр требований кредиторов; подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого набора доказательств, пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга, признанием сторонами обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и тому подобное; в связи с тем, что интересы «дружественного» кредитора и должника совпадают, их процессуальная деятельность направлена не на установление истины, а на иные цели; по объективным причинам, связанным с тем, что конкурирующие кредиторы и арбитражный управляющий не являлись участниками правоотношений по спору, инициированному «дружественным» кредитором и должником, они ограничены в возможности предоставления достаточных доказательств, подтверждающих свои доводы; в то же время они должны заявить такие доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в достаточности и достоверности доказательств, представленных должником и «дружественным» кредитором, бремя опровержения этих сомнений лежит на последнем; одной из форм фиктивного документооборота является транзитное движение денежных средств, которое осуществляется от кредитора к должнику с последующим выводом денежных средств обратно кредитору либо на аффилированных с кредитором лиц, которые образуют с ним одну группу с целью транзитного движения денежных средств, либо искусственное наращивание кредиторской задолженности (определение Верховного Суда РФ от 11.07.2019г. № 305-ЭС19-4021) либо перераспределение долговой нагрузки внутри группы аффилированных лиц (определение Верховного Суда РФ от 14.02.2019г. № 305-ЭС18-17629); в последнем случае перераспределение долговой нагрузки обычно осуществляется в рамках имущественного кризиса всей группы аффилированных лиц либо отдельных лиц, входящих в данную группу, с целью скрыть реальное финансовое положение группы от внешних контрагентов, либо от надзорных органов; для достижения данной цели компания, выбранная в качестве транзитного звена, фактически теряет свои активы, получая взамен необоснованную долговую нагрузку. В соответствии с п. 1 "Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц", утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 29.01.2020г., на аффилированном с должником кредиторе лежит бремя опровержения разумных сомнений относительно мнимости договора, на котором основано его требование, заявленное в деле о банкротстве.

2. В соответствии с параграфом 6 "Международного стандарта финансовой отчетности (IFRS) 10 «консолидированная финансовая отчетность"» «инвестор обладает контролем над объектом инвестиций в том случае, если инвестор подвергается рискам, связанным с переменным доходом от участия в объекте инвестиций, или имеет право на получение такого дохода, а также возможность влиять на доход при помощи осуществления своих полномочий в отношении объекта инвестиций». В соответствии с информацией, присутствующей в годовом отчете акционерного общества банк S за 2015г., по состоянию на 11.08.2015г. общество с ограниченной ответственностью К являлось юридическим лицом, контролируемым акционерным обществом банк S в соответствии с параграфом 6 "Международного стандарта финансовой отчетности (IFRS) 10 «консолидированная финансовая отчетность"». В 2015г. Комиссией по рынкам финансов и капитала (государственный орган, регулирующий банковскую деятельность в Республике Латвия) было предъявлено требование к акционерному обществу банк S об уменьшении размеров инвестиций акционерного общества банк S в активы, находящиеся в РФ (подтверждается официальными письмами Комиссии по рынкам финансов и капитала акционерному обществу банк S). В связи с этим менеджментом акционерного общества банк S по согласованию с Комиссией по рынкам финансов и капитала был применён способ трансформации корпоративных прав, прав акционерного общества банк S на недвижимое имущество в денежные требования (в евро), суть которого состояла в приобретении у акционерного общества банк S европейскими компаниями, формально выглядящими независимыми от акционерного общества банк S, корпоративных прав - долей участия в уставных капиталах российских юридических лиц, обладающих значительными активами в виде недвижимого имущества, - посредством заключения договоров займа с акционерным обществом банк S с целью расходования сумм займа, полученных по договорам займа, на приобретение корпоративных прав у акционерного общества банк S. В результате совершения совокупности сделок - договора займа от 11.08.2015г. между акционерным обществом банк S и компанией с ограниченной ответственностью Р, договора залога доли в уставном капитале от 11.08.2015г. между компанией с ограниченной ответственностью Р и акционерным обществом банк S, договора поручительства от 27.12.2015г. между обществом с ограниченной ответственностью К и акционерным обществом банк S, договор залога от 25.02.2016г. между обществом с ограниченной ответственностью К и акционерным обществом банк S, договора поручительства от 29.12.2015г. между компанией с ограниченной ответственностью Т и акционерным обществом банк S, договора залога доли в уставном капитале от 24.02.2016г. между компанией с ограниченной ответственностью Т и акционерным обществом банк S, договора купли-продажи доли в уставном капитале компании с ограниченной ответственностью Т от 02.07.2015г. между компанией с ограниченной ответственностью Р (продавец) и третьим лицом (покупатель) - акционерным обществом банк S были предоставлены компании с ограниченной ответственностью Р денежные средства, осуществлена замена "непосредственного" контроля деятельности общества с ограниченной ответственностью К на "косвенный" контроль.

3.Факт заключения договора займа от 11.08.2015г. между акционерным обществом банк S и компанией с ограниченной ответственностью Р не соответствует стандартам обычного поведения кредитной организации при выдаче займов и кредитов по следующим причинам. Компания с ограниченной ответственностью Р была зарегистрирована 09.06.2015г., т. е. за 2 месяца до заключения договора займа от 11.08.2015г. с акционерным обществом банк S. У компании с ограниченной ответственностью Р на дату заключения договора займа от 11.08.2015г. отсутствовало какое-либо имущество, отсутствовало какое-либо имущество в течение периода существования кроме доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью К, приобретённой у акционерного общества банк S. Компания с ограниченной ответственностью Р не осуществляла предпринимательскую деятельность, соответственно, у компании с ограниченной ответственностью Р отсутствовала прибыль, за счёт которой компанией с ограниченной ответственностью Р могли бы быть исполнены обязательства по договору займа от 11.08.2015г. Следовательно, присутствуют основания считать, что предоставление денежных средств по договору займа от 11.08.2015г. являлось транзитным, для осуществления которого было необходимо заключение экономически необоснованных сделок с обществом с ограниченной ответственностью К, что является одним из признаков злоупотребления правом в соответствии с определением Верховного Суда РФ от 31.08.2020г. № 308-ЭС19-9133(17). В соответствии со ст. 10 Гражданского кодекса РФ, абз. 4 п. 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.12.2010г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» наличие в действиях стороны злоупотребления правом является достаточным основанием для отказа во взыскании долга. В совокупности факты получения компанией с ограниченной ответственностью Р займа у акционерного общества банк S, заключения акционерным обществом банк S и обществом с ограниченной ответственностью К договора поручительства и договора залога ликвидных активов общества с ограниченной ответственностью К в обеспечение исполнения компанией с ограниченной ответственностью Р обязательств по договору займа при невыполнении обществом с ограниченной ответственностью К проверки факта реальности получения займа компанией с ограниченной ответственностью Р у акционерного общества банк S, наличия у компании с ограниченной ответственностью Р имущества, других активов, которые могли бы быть использованы для исполнения обязательств по договору займа, являются признаком существования неформальных договоренностей между акционерным обществом банк S, компанией с ограниченной ответственностью Р, обществом с ограниченной ответственностью К.

Продолжение в субботнем посте (или на сайте)

https://businessandlaw.ucoz.net/blog/kejs_pro_snjatie_korporativnoj_vuali_v_dele_o_bankrotstve_rossijsko_latvijskoj_bankovsko_investicionnoj_struktury/2026-04-25-180