Спокойной ночи с собакой по кличке Крест

Всё началось с того, что жена сказала: «Сегодня ложимся спать пораньше». Сказала она это в субботу вечером, когда мы только-только закончили уборку, жарить шашлыки и мыть посуду. Я был согласен. Крест — нет. Крест, как только услышал слово «спать», навострил уши и посмотрел на нас с подозрением. Он не любил спать. Он любил бегать, лаять, грызть тапки и делать вид, что он тут главный. Спать — это скучно. Спать — это для слабаков.

Но мы настояли. В десять вечера я выключил телевизор, жена закрыла окна, и мы отправились в спальню. Крест, конечно же, отправился с нами. Он привык спать на кровати. Не на своей лежанке в углу, не на полу, а именно на кровати. Посередине. Раскинув лапы. Занимая всё свободное пространство.

— Крест, — сказала жена, — сегодня ты спишь на полу.

Крест сделал вид, что не понял. Он запрыгнул на кровать, улёгся поперёк и закрыл глаза. Потом открыл один глаз, посмотрел на нас и снова закрыл. Мол, я уже сплю, меня не трогайте.

— Крест, слезай, — сказал я.

Он вздохнул. Очень тяжело. Так, будто мы требуем от него невозможного. Потом медленно, с большим нежеланием, сполз с кровати и улёгся на коврике у двери. На его морде было написано: «Я этого не забуду. Вы ещё пожалеете».

Мы легли. Я закрыл глаза и начал засыпать. Тишина. Покой. Благодать. Но ровно на три минуты. Потому что Крест заскулил. Сначала тихо, жалобно, как будто его обидели. Потом громче. Потом очень громко.

— Чего он? — спросила жена спросонья.

— Классика, — ответил я. — Спектакль «Собачья обида в двух действиях».

Я спустил ноги с кровати, подошёл к Кресту, погладил его. Он перестал скулить. Я лёг. Он снова заскулил. Я встал. Он замолчал. Я лёг. Он заскулил. Это напоминало какую-то собачью пытку. Или дрессировку. Только непонятно, кто кого дрессировал.

— Может, ему на улицу надо? — предположила жена.

— Ему надо на кровать, — ответил я. — И он добьётся своего, я знаю.

Крест тем временем усилил натиск. Он уже не скулил, он выл. Не громко, так, на грани слышимости. Но этого было достаточно, чтобы никто в доме не мог уснуть. Даже соседи, наверное, слышали.

— Ладно, — сдалась жена. — Пусть ложится. Но с условием: он лежит у ног и не двигается.

Крест, услышав слово «ложится», мгновенно запрыгнул на кровать, улёгся у ног и притворился спящим. Он даже захрапел для убедительности. Мы с женой переглянулись. Проиграли. Снова.

Но это была не победа. Это была только разведка боем. Через полчаса я почувствовал, что мои ноги куда-то исчезли. Я открыл глаза. Крест, как я и предполагал, уже не лежал у ног. Он лежал поперёк кровати, занимая две трети спального места. Моя нога была придавлена его тушей, а жена спала на самом краю, балансируя между кроватью и пропастью.

— Крест, — прошептал я, — уйди.

Он даже ухом не повёл. Он спал. Или делал вид. Я попытался сдвинуть его ногой. Крест приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «ты что, издеваешься?» и снова закрыл. Моя нога осталась придавленной.

В два часа ночи я проснулся от того, что Крест громко дышал мне прямо в лицо. Он стоял надо мной, положив лапы мне на грудь, и смотрел в глаза. Очень пристально.

— Ты чего? — спросил я спросонья.

Он гавкнул. Негромко, но выразительно. Язык у него свисал до подбородка, глаза горели — он явно хотел на улицу. Или есть. Или играть. Или всё вместе.

— Жена, — позвал я, — Крест просится.

— Пусть просится, — пробормотала она. — Ты его и выводи.

Я вздохнул, встал, натянул штаны, взял поводок. Крест радостно запрыгал у двери. Я открыл дверь — он выбежал. Я вышел за ним. Ночь была тёмная, звёздная, прохладная. Крест оббежал участок, обнюхал кусты, облаял соседского кота (который мирно спал на заборе и даже не шелохнулся), потом подбежал ко мне и уставился.

— Ты зачем вышел? — спросил я.

Он гавкнул. Чтобы гулять. А ты зачем? Я не знал, что ответить. Мы погуляли минут десять. Крест бегал, нюхал, гадил в самых неподходящих местах (утром я найду сюрприз на дорожке), а я стоял в пижаме и дрожал от холода.

— Всё, идём спать, — сказал я.

Крест не сопротивлялся. Он устал и сам хотел спать. Мы вернулись в дом. Я лёг. Крест лёг на кровать. Поперёк. На мои ноги.

В четыре часа утра история повторилась. Крест снова стоял надо мной и дышал в лицо. На этот раз он хотел есть. Я дал ему печеньку. Он съел, облизнулся и снова лёг на мои ноги.

В шесть утра мы проснулись окончательно. Жена сказала: «Больше я с ним спать не буду. Спать на кровати с собакой — это не отдых, это спорт». Крест, услышав это, сделал вид, что не понял, и принялся вылизывать свои лапы.

— А что ты предлагаешь? — спросил я.

— Купить ему лежак. Собственный. И приучить спать на нём.

— Он не приучится. Он упрямый.

— А ты? Ты ещё упрямее? — спросила жена.

Я решил не спорить. В понедельник я купил лежак. Огромный, мягкий, ортопедический — собачья мечта. Привёз на дачу. Крест обнюхал лежак, поцарапал его лапой… и улёгся на кровать. Лежак так и остался стоять в углу. Невостребованный. Одинокий.

— Видишь? — сказал я жене. — Он выбрал кровать.

— Он выбрал тебя, — поправила жена. — Точнее, твои ноги. Ему нравится на них спать. Ему удобно. А тебе?

Я пожал плечами. Мне было не очень удобно, но я привык. Крест — это член семьи. А члены семьи иногда лежат на твоих ногах. И это нормально.

В следующую ночь Крест снова спал на кровати. Поперёк. На моих ногах. Я не возражал. Я уже привык. Жена возражала, но она спала на краю, а Крест — на её месте. Ей тоже пришлось привыкать.

— Ты знаешь, — сказала она однажды, — а ведь в этом что-то есть. Он нас охраняет. Чувствует себя ответственным.

— Он чувствует себя королём, — поправил я. — А мы — его подданные.

— Но король спокойно спит всю ночь. А мы?

— А мы — нет. Но зато мы знаем, что у нас есть собака, которая нас любит. И которая лежит на наших ногах.

Крест, услышав слово «любит», поднял голову и посмотрел на нас. Потом положил голову обратно и закрыл глаза. Ему было хорошо. И мы, кажется, тоже были не против.

Теперь у нас такая традиция: вечером мы ложимся спать, Крест запрыгивает на кровать, занимает центральное место, а мы с женой лежим по краям и смотрим телевизор. Он спит, мы — нет. Но это не важно. Важно, что мы вместе. И что у нас есть эта смешная, уставшая, вредная, но любимая собака.

— Крест, — говорю я перед сном.

Он открывает глаза.

— Спокойной ночи.

Он вздыхает. Закрывает глаза. Через минуту начинает храпеть.

— Спокойной ночи, — шепчет жена.

И мы засыпаем. Втроём. На одной кровати. Собакой посередине. Потому что так правильно. Потому что так?— наша дача. Наша жизнь. Наша спокойной ночи.

А лежак так и стоит в углу. Пылится. Иногда Крест кладёт на него свою игрушку. Но сам на нём не спит. Он спит на кровати. Потому что он — Крест. А мы — его люди. И это всё, что нужно знать о спокойной ночи на даче. Даже если эта ночь не очень спокойная. Но зато с собакой. И с любовью. И с храпом. Который уже стал родным.

Источник https://vk.cc/cXx9iL