Овсяное печенье

Дедушка Гена очень любил овсяное печенье – самое простое, без начинки, но такое мягкое и вкусное, причём чёрствым оно не было никогда, ведь магазинное печенье не признавалось: дедушка Гена заказывал домашнее и всегда свежее у какой-то деревенской бабки, с которой регулярно встречался на автобусной остановке на самой окраине их маленького городка, где он граничил с лесом и с той самой деревней в сто человек – теперь там жили одни старики.

Дедушка приходил домой довольный, развязывал мешок с печеньем и высыпал часть в небольшую вазочку с гжельским рисунком. Потом он доставал из серванта свою любимую чашку цвета кофе с молоком и с розовыми цветами на этом фоне, грел в турке молоко, которое заказывал у другой бабки, и начинался долгий и приятный ритуал: дедушка усаживался в кресло, брал печенье, откусывал от него и запивал молоком. Так печенье ещё больше размягчалось, дедушка с удовольствием жевал его и брал следующее.

– Давай, доставай свою кружку и присоединяйся! – подбадривающим голосом звал он своего восьмилетнего внука Васю, и тот не заставлял себя ждать.

Васина мама никогда не участвовала в этих посиделках. Она даже как-то неодобрительно смотрела на своего отца, и Вася чувствовал, что дело не в том, что дедушке вредно мучное или что-то в этом роде. Сам Вася тоже мог лопать сколько угодно печенья: мальчик не толстел, к тому же он много двигался, зимой катался на лыжах, а в остальные сезоны играл с мальчишками в футбол.

Васе ужасно нравилось проводить время с дедушкой Геной, который хоть и был простым сантехником, но прочёл и продолжал читать множество книг. Он мог рассказать такие вещи, о которых Вася никогда не слышал и не услышал бы больше нигде, но мама всегда настороженно прислушивалась, о чём говорил её отец. Она как будто следила, как бы он не сболтнул чего лишнего внуку, которому кое о чём ещё рано было знать.

Однажды мама задержалась на работе в библиотеке, и Вася остался с дедушкой дольше обычного. Как всегда, дед достал свою неизменную чашку, согрел молоко и стал есть печенье, но на этот раз не позвал внука. Вася стоял притаившись в дверях дедовой комнаты и наблюдал за ним. Дед сидел к нему спиной и не видел его, зато сам Вася видел всё. Дедушка откусил от печенья, что-то ему прошептал, потом поднёс к уху и замер на какое-то время, после чего быстро доел оставшуюся половину. Почему-то Васе стало не по себе от увиденного и даже немного тошно. У него возникло чувство, будто он узнал какой-то секрет, причём секрет этот был каким-то липким и неприятным. Хуже всего было то, что Вася не принял дедушку за сумасшедшего. Лучше бы дед свихнулся, но этого и близко не было. Дедушка Гена явно не просто так разговаривал с печеньем в тусклом свете лампы, скрытой широким, как шатёр, фиолетовым абажуром.

Внезапно дед обернулся, словно почувствовав взгляд ошеломлённого мальчика, и тогда Вася тихо вошёл в комнату и ещё тише сел рядом.

– Дедушка, что ты делаешь? – спросил он.

– Печенье ем, не видишь разве? – ответил дед.

– Ты что-то шептал… – очень смущённо произнёс Вася.

– Да? Серьёзно, что ли? – улыбнулся дедушка Гена и пристально всмотрелся в лицо внука. – Ладно, раз уж ты увидел, расскажу тебе кое-что. Только ты должен молчать и ни слова не говорить маме, понял?

Вася усиленно закивал головой, а сказать ничего не мог: язык у него как будто отнялся. Дедушка поднялся, достал из кармана ржавый ключ, отпер дверцу маленького шкафчика, бережно достал старинный сундучок и вытащил из него пожелтевший от времени тетрадный лист в клетку, на котором были от руки написаны какие-то слова таким наклонным почерком, словно буквы вот-вот готовы были рухнуть друг на друга.

– Держи, читай. Если что-то непонятно, спрашивай. Чернила немного стёрлись, но я всё помню наизусть.

Вася смог с первого раза всё прочитать. Он узнал, что нужно съесть четыре овсяных печенья подряд, а пятому шепнуть, как это сделал дед: «Деточка, приди, в полночь поведи мимо кукол и собак, если слышишь, дай мне знак». Потом нужно поднести половину откушенного печенья к уху и сразу же после полученного ответа доесть печенье.

– Понял? – спросил дед. – А теперь забудь всё, что только что видел.

Но Вася не забыл. Он теперь только и искал момент, чтобы проделать всё, что было написано на этом старом листке. В течение следующей недели дедушка Гена прятал печенье, но всё же не настолько тщательно, чтобы Вася не смог его найти. В итоге он нашёл его в старой кастрюле, пылившейся в глубине кухонного шкафа. Эта кастрюля была настолько ржавой, что её давно уже не использовали, но почему-то при этом не выбрасывали. Очень быстро, чуть ли не давясь, пока на кухне никого не было, Вася съел четыре печенья, и вот он дошёл до пятого. Да, он всё сделал, и ему был ответ. Он отчётливо услышал хлопок прямо в своей голове, а потом напала такая жуткая усталость, будто он уже не был ребёнком.

Вася тихонько зашёл в свою комнату и лёг на кровать. Ещё миг назад за окном светило августовское солнце, и вдруг всё резко стемнело. Вася вглядывался в ночное небо и отчётливо понимал, что оно не могло быть таким в два часа дня. А потом исчезли и стены, и окно, и пол, и потолок, осталась только кровать с Васей, и она плыла куда-то, рассекая чёрную бездну, где не было даже звёзд.

Кровать замедлила свой ход в огромном поле, где было всё так же темно, и несколько раз повернулась вокруг своей оси, прежде чем окончательно остановиться. Вася спрыгнул с кровати и почувствовал мокрую траву босыми ногами. Внезапно он услышал шорох и чьи-то шаги. К нему кто-то подошёл, но он никого не видел, и этот кто-то взял его за руку. Вася чувствовал чьи-то очень мягкие пальцы, и ему казалось, что он мог их раздавить, как будто они были слеплены из пластилина.

– Иди за мной, – произнёс детский голос, и Вася понял, что это была маленькая девочка.

Они шли по полю, которому не было конца, как по дну засохшего океана. Темнота не сменялась светом, но в какой-то момент Вася смог лучше видеть всё вокруг: его глаза понемногу начали привыкать к вечной ночи. Он увидел детскую площадку. На пяти ржавых качелях ужасно монотонно качались пять кукол в платьях с пышными оборками и пустыми равнодушными взглядами. Зачем-то Вася полез в карман и нащупал в нём пять конфет.

– Ни за что не угощай кукол! – услышал он откуда-то слева голос дедушки Гены.

– Дедушка! Ты здесь? – отчаянно закричал Вася. – Забери меня отсюда, пожалуйста!

Но дедушки не было, и Вася шёл дальше следом за своей невидимой спутницей. Они дошли до будки, в которой лежал, высунув морду наружу, большой жёлтый пёс. Он тоскливо смотрел куда-то наверх, словно желая отыскать в чёрных глубинах, заменявших небо, хотя бы слабое подобие луны, но не находил даже тонкого месяца.

Васе стало очень жаль пса, и он хотел его погладить, но снова раздался голос дедушки Гены – на этот раз справа:

– Ни за что не гладь собаку, она искусает тебя до крови!

Вася послушался, хотя душу разрывала тревога. Он шёл дальше за невидимой девочкой, и в какой-то момент исчезло всё: и она сама, и поле, и даже чёрный мрак. Вася оказался совершенно один в молочно-белом пространстве и шёл наверх по бесконечной лестнице, уходящей не то в космос, не то в какие-то ещё неведомые дали.

«Может, свернуть обратно?» – подумал Вася, обернулся назад и вздрогнул: он увидел, что ступенек, по которым он шёл, больше не осталось. Каждая ступенька таяла, стоило ему переступить на следующую, а значит, назад пути не было, но и впереди он видел лишь одну тоскливую бесконечность: просто миллионы, миллиарды, триллионы ступенек.

Вася продолжал идти. Он надеялся, что когда-нибудь эта проклятая лестница всё-таки закончится, но ему казалось, что он шёл уже целый год. В конце концов он устал и остановился на одной из ступенек, но в тот момент произошло непоправимое: одна за другой начали таять все ступеньки, которые были впереди, и перилла растаяли вслед за ними. Осталась всего одна ступенька, на которой как раз и стоял Вася, и она покачивалась вместе с ним в этом беспросветно-белом пространстве. Вася боялся посмотреть вниз, ведь он чувствовал там пропасть. Он знал, что разобьётся, если спрыгнет. И вдруг прямо перед ним появилось лёгкое облачко, а на нём можно было угадать черты лица деда Геннадия.

– Вася! – глухим и мрачным голосом сказал дедушка. – Я не думал, что ты всё-таки пойдёшь сюда, и не рассказал тебе всех правил. Ты должен был отдать конфеты куклам и погладить пса. Если бы ты это сделал, лестница сохранилась бы, ты бы погулял по долине золотых тюльпанов, покатался бы на белом цирковом пуделе, он отвёз бы тебя в долину счастья, где ты поиграл бы с детьми, которых когда-то погубили, а потом вернулся бы домой.

– Но ты же сам велел мне не угощать кукол и не гладить собаку! – воскликнул Вася и почувствовал на своём лице холодные слёзы: так плачут только приговорённые к смерти.

– Это был не я, а дух-притворщик! Он обманул тебя!

– И что, я больше никогда не смогу вернуться?

– Остался один способ! Только один! Если ты им не воспользуешься, всё кончено! Ты должен сказать эти слова! Повторяй за мной!

Вася обрадовался всей душой и приготовился повторять всё, что скажет дед, даже если это будут матерные слова, которые мама строго-настрого запретила ему даже мысленно произносить, не то чтобы вслух. Плевать ему на запреты, плевать ему на всё, лишь бы снова оказаться в той самой знакомой с детства старенькой квартирке, но сколько ни вслушивался Вася, он не мог разобрать ни единого звука. Он только видел, как дедушка Гена шевелил губами, отчаянно пытаясь что-то до него донести. Вася старался прочитать слова по губам, но тщетно. Он не понимал их.

– Что же ты не повторяешь? – в ужасе воскликнул дедушка.

– Я не слышу!

И снова движения губ, и снова тишина, и снова безнадёжные попытки спасти и спастись, а между тем лицо деда начало постепенно таять, и в конце концов остались только губы. Они очень быстро шевелились, словно надеясь дать Васе последний шанс разобрать послание, но Вася при всём желании не мог воспользоваться этой ускользающей возможностью, и губы дедушки растаяли, как и единственная ступенька. Вася полетел в пропасть головой вниз, раскинув руки и ноги и широко раскрыв рот и глаза. В тот же день дедушка Гена и мама обнаружили его мёртвым в кровати. Восьмилетний мальчик скончался от сердечного приступа.

Фото: соцсети и ИИ