ЦБ — монополист на деньги: как высокая ставка создаёт инфляцию, а не борется с ней

Предлагаю читателю сначала прочитать одну мою старую мысль. Вот она, без купюр:

Это как затравка. Дальше я хочу, чтобы вы, уважаемый читатель, сделали следующий шаг. А что, если этот «монополист», который не снижает цену при низких рисках, — не какой-то там завод или сеть магазинов, а центральный банк? И не просто монополист на рынке денег, а вообще монополист — и денег, и правил, и доступа к ликвидности, и даже во многом того, как мы думаем об экономике.

Теперь представьте, что мы берём эту конструкцию и переносим её на Россию. Что получается? Тот самый бардак, который все видят — или наоборот, чётко руководимое действие по сценарию этого монополиста?

Давайте разбираться, не называя фамилий и должностей. Посмотрим просто: кто в чём участвует, и почему у нас в России такая странная экономика — у одних сверхприбыль, у других кредиты недоступны, а цены растут даже тогда, когда, казалось бы, риски уже заложены.

В любой нормальной логике: если рисков мало — цена должна снижаться. Если не снижается — значит, кто-то пользуется монопольной властью, и это само по себе создаёт новые риски.

Теперь возьмём Центральный банк. Чем он занимается? Устанавливает ключевую ставку — то есть цену денег для всей экономики. У кого ещё есть такой инструмент? Ни у кого. Он единственный, кто может печатать рубли и определять, сколько стоит ликвидность. Это абсолютная монополия. Но монополия ли это на «всё остальное»? Смотрите: через банковскую систему ЦБ управляет расчётами, через ставку — инвестиции, через требования к резервам — кредитование. По сути, если он задирает ставку, то весь реальный сектор задыхается без денег. А если держит низкой — то разгоняет инфляцию. И в обоих случаях спрос на рубли и их ценность задаются его решениями.

Теперь применим мой тезис: «Инфляция — это перенос рисков в цену товаров». При чём тут ЦБ? А вот при чём. Когда бизнес видит высокие и непредсказуемые ставки, он закладывает процентный риск в цену конечного товара. Чем выше ставка, тем выше «цена денег», тем выше издержки, тем выше инфляция. Получается замкнутый круг: ЦБ повышает ставку, чтобы снизить инфляцию — но повышение ставки само становится фактором роста цен, потому что все затраты перекладываются на потребителя. А если при этом риски в экономике объективно невысокие (например, стабильный спрос, предсказуемые налоги), то отказ ЦБ снижать ставку — это чистое злоупотребление монопольным положением.

Многие ругают нашу экономику за хаос, за то, что одновременно растёт ВВП и падает реальный сектор, что ставка 20% и выше, а заводы встают. Я утверждаю: это не бардак. Это руководимое действие в рамках сценария, который выгоден монополисту. Только монополист — не один человек, а система, где ЦБ выступает главным дирижёром.

Сценарий простой:

В итоге — «злоупотребление монополизмом» возведено в ранг государственной политики. А увеличение рисков становится фактом: потому что экономика без конкуренции и без дешёвых денег — это экономика с гигантским риском коллапса.

Я не буду называть фамилии и должности, потому что, честно сказать, я их не знаю. Может, это конкретные люди в ЦБ, может, их советники, может, внешние консультанты. Но по сути, это либералы в своей натуре. Знаете, такие классические рыночники-монетаристы: они искренне верят, что высокая ставка лечит всё, что рынок сам отрегулирует, а главное — не давать государству денег. Только забывают, что когда монополист на денежном рынке сам держит цену выше равновесной, это не рынок, а фикция.

Вот и получается: либеральная риторика — свобода, конкуренция, никаких субсидий — а на деле жёсткое монопольное управление, из которого нет выхода. Бардак лишь кажется хаосом. На самом деле он строго упорядочен: все риски перекладываются на население и малый бизнес, а система (ЦБ + крупнейшие банки) получает сверхдоходы от разницы между высокой ставкой и инфляцией.

Я начал с простой мысли про инфляцию — перенос рисков. А закончил тем, что в России этот перенос стал тотальным. И если бы я знал точные фамилии тех, кто утверждает ключевую ставку, я бы их назвал. Но я их не знаю. Зато знаю главное: неважно, кто именно сидит в кресле. Важно, что сама конструкция — монопольный ЦБ, навязывающий всем свою цену денег, — ведёт к росту рисков, а не к их снижению.

Поэтому я предлагаю читателю самому подставить фамилии и должности. Подумайте: кто у нас последние годы отвечает за денежно-кредитную политику? Кто публично заявляет, что ставка — единственный инструмент? Кто говорит, что «рынок всё поправит», когда рынка давно нет? Вот это и есть кукловоды. А может, и не они — а те, кто даёт им указания. Мне неизвестно. Но суть остаётся: либеральная экономическая идеология, превращённая в монопольную практику, даёт именно тот результат, который мы имеем.

И это, уважаемый читатель, не бардак. Это очень последовательный, предсказуемый сценарий. Просто он называется не «экономическая политика», а увеличение рисков под видом борьбы с инфляцией.

Автор ©: Атом.

Источник: Фото: