Куприн в Гатчине/Часть четырнадцатая/Встречи в редакции

Продолжение.

Предыдущая часть

Куприн в Гатчине/Часть тринадцатая/Союз деятелей художественной литературы

Куприн в Гатчине/Часть четырнадцатая/Встречи в редакции

В редакции «Всемирной литературы Куприна впервые увидел Михаил Слонимский. Именно таким представлял себе молодой писатель Куприна:

«Доброе, усталое, осунувшееся лицо в мягких усах и бородке, черная шелковая русская рубашка под легким пиджаком, свободная поза отдыхающего после трудов человека. Он сидел в кабинете Алексея Максимовича у стола, тихий, спокойный, немногословный, и от него веяло ласковой и просторной силой. Алексей Максимович улыбался ему, они обменивались малозначащими словами, как старые знакомые и друзья, и в паузах не чувствовалось ни напряжения, ни даже недоговоренности. Они молчали так, словно говорили о чем-то важном».

Мартовские дни 1919 года в редакции «Всемирной литературы» на Моховой запомнились и Чуковскому. Однажды он наблюдал, как Куприн, принесший с собой в узелке черные сухари, сидя на кухне, «в уголке у холодной плиты», «долго, по-стариковски, по-крестьянски грыз эти сухари, макая их в воду»; в другой раз Куприн с мором рассказывал о проведенном у него летом 1918 года обыске.

После покушения на Ленина в августе 1918 года в Петрограде резко усилилась борьба с контрреволюцией. Известно, что Куприн несколько раз обращался к Горькому, хлопоча за кого-то из жителей Гатчины, привлеченного к ответственности или арестованного, особенно часто – за зеленую молодежь.

Благодаря Горькому удавалось доставать все необходимое для голодающих животных цирка Чинизелли, даже в такое трудное время Куприн не забывал о них.

Поезда ходили в Гатчину редко и с перебоями, но Куприн все же бывал в Петрограде. Передвижение по городу тоже было нелегким: извозчиков давно не было и в помине, у ломовиков лошади падали от истощения на мостовую и тут же нередко и подыхали, трамваи ходили нечасто, и в них трудно было войти – они все были набиты битком, а площадки обвешаны гроздьями голодных, озябших и раздраженных людей.

Если Куприну случалось опоздать на поезд или нужно было задержаться в Петрограде по какой-либо причине, он ночевал у давнего знакомого – известного дамского и мужского портного, популярного среди писателей и артистов, А. И. Катуна – на улице Жуковского, в доме 11.

Живой ум, меткий язык, интерес к чтению, преклонение перед Л. Н. Толстым (Катун однажды посетил Ясную Поляну и даже написал о своих впечатлениях заметку в журнале «Портной») давно уже привлекали к этому человеку симпатии Куприна.

В марте 1919 года Куприн закончил перевод «Дона Карлоса» Шиллера и писал поэту М. П. Гальперину в Москву:

«Труд огромный, но сладкий. Радостно было преодолеть трудности, до сей поры непревзойденные».

Перевод понравился Горькому, но он сделал ряд замечаний, которые Куприн собрался исправить.

В апреле состоялись последние публичные выступления Куприна в Петрограде. Вместе с журналистами А. В. Амфитеатровым, А. А. Измайловым, писателем Вас. И. Немировичем-Данченко, судебным и общественным деятелем А. Ф. Кони он читал на вечерах, посвященных Чехову, в зале на Моховой, теперь нетопленном, где слушатели сидели в шубах и шапках, а выступавшие мужественно сбрасывали пальто перед выходом на эстраду.

В конце апреля Союз деятелей художественной литературы прекратил свое существование: Комиссариат народного просвещения перестал его финансировать.

Куприн стал реже ездить в Петроград, реже встречаться с Горьким.

Материал взят из книги Н.Н. Фоняковой "Куприн в Петербурге-Ленинграде". Лениздат 1986 год.

Продолжение следует.