Как международные соглашения дали гражданам право зарабатывать на солнечной энергии: что работает, а что нет

В последние годы многие из вас наверняка слышали о возможности установить солнечные панели на крыше дома и не просто обеспечивать себя электроэнергией, но и продавать её излишки в общую сеть. Эта тема вызывает живой интерес, но одновременно порождает и множество вопросов, а подчас и разочарований. Почему закон вроде бы «за», а на деле всё оказывается не так просто? Какое отношение к этому имеют международные соглашения по климату? И, наконец, как реализовать своё право на практике, не увязнув в бюрократии и неожиданных налогах? Давайте разбираться.

Часть 1. Парижское соглашение и российский закон о микрогенерации: как они связаны

Сразу перейдём к сути. Право граждан Российской Федерации на установку объектов микрогенерации (к которым относятся и бытовые солнечные панели) и продажу излишков электроэнергии в сеть возникло не на пустом месте. Его появление стало прямым следствием международных обязательств, принятых на себя Россией в рамках двух ключевых документов.

Первый документ — Парижское соглашение по климату, принятое 12 декабря 2015 года и ратифицированное Российской Федерацией в 2019 году. Статья 3 данного соглашения предусматривает, что каждая страна принимает определяемый на национальном уровне вклад в глобальное сокращение выбросов парниковых газов. Для выполнения этих обязательств государства стимулируют развитие возобновляемых источников энергии (ВИЭ), к которым относится и солнечная генерация.

Второй документ — Цели устойчивого развития ООН, где цель № 7 прямо сформулирована как «обеспечение доступа к недорогим, надёжным, устойчивым и современным источникам энергии для всех». Данный акт носит рекомендательный характер, однако его добросовестная имплементация является показателем ответственного поведения государства на международной арене.

Таким образом, появление в российском законодательстве института микрогенерации — это не инициатива отдельных депутатов, а выполнение Российской Федерацией своих международных обязательств. С правовой точки зрения это классическая ситуация, когда международный договор, ратифицированный государством, создаёт правовую основу для принятия новых норм национального законодательства. В соответствии с частью 4 статьи 15 Конституции РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. При этом, как разъяснил Конституционный Суд РФ, приоритет международного договора перед национальным законом действует лишь при условии, что сам договор не противоречит Конституции РФ.

Во исполнение международных обязательств и был принят Федеральный закон от 27 декабря 2019 года № 471-ФЗ, который ввёл в Федеральный закон «Об электроэнергетике» понятие «объект микрогенерации». Согласно данному закону, объект микрогенерации — это принадлежащий потребителю на праве собственности или ином законном основании объект по производству электрической энергии, функционирующий в том числе на основе ВИЭ, мощность энергопринимающих устройств которого не превышает 15 кВт. Владельцы таких объектов получили право продавать излишки выработанной энергии гарантирующему поставщику.

На первый взгляд, правовая конструкция выглядит стройной: международные обязательства порождают национальный закон, который даёт гражданам конкретные права. Однако на практике реализация этих прав наталкивается на ряд препятствий, которые не были учтены ни при разработке международных соглашений, ни при принятии закона № 471-ФЗ.

Часть 2. Международные обязательства и национальные барьеры: коллизия, о которой молчат

Здесь мы подходим к ключевой проблеме, которая остаётся в тени официальных заявлений о развитии «зелёной» энергетики. Международные соглашения, в частности Парижское, устанавливают для государств обязательства по достижению определённых результатов — например, по снижению выбросов парниковых газов. Однако они не регулируют, какими конкретно правовыми механизмами государство должно этого добиваться. Это дискреция национального законодателя.

Российский законодатель избрал путь, при котором право на микрогенерацию провозглашается, однако его практическая реализация ставится в зависимость от действий (и бездействия) сетевых и сбытовых организаций, технических регламентов, налогового регулирования — то есть массива подзаконных актов, не согласованных между собой.

Проблема первая: технологическое присоединение и бюрократический лабиринт

Закон № 471-ФЗ установил право продавать излишки, но не обязал сетевые организации обеспечить беспрепятственный приём электроэнергии. Как отмечалось ещё в 2020 году на круглом столе комитета по энергетике Государственной Думы РФ, основными барьерами являются «отсутствие у энергокомпаний опыта работы в части технологического присоединения и обеспечения приёма вырабатываемой электроэнергии от собственников микрогенерации» и «отсутствие у энергосбытовых компаний опыта по приёму вырабатываемой электроэнергии, а также пренебрежение к таким объектам из-за малой мощности и небольшой денежной привлекательности».

Иными словами, право провозглашено, а механизм его реализации не обеспечен. Гражданин, желающий продавать излишки, сталкивается с тем, что сотрудники местных электросетей и сбытовых компаний зачастую сами не знают, как оформлять объекты микрогенерации, требуют избыточные документы, затягивают сроки или вообще отказывают в приёме заявок.

Проблема вторая: налоговый режим — скрытая угроза

До 1 января 2029 года действует освобождение от уплаты НДФЛ с доходов от продажи излишков электроэнергии, выработанной на объектах микрогенерации мощностью до 15 кВт. Однако за этим, казалось бы, благоприятным правилом кроется юридическая неопределённость, о которой мало кто задумывается.

Дело в том, что для получения денежной компенсации за излишки энергии гражданин обязан заключить с гарантирующим поставщиком отдельный договор купли-продажи. С точки зрения Налогового кодекса РФ, регулярное получение дохода по такому договору может быть квалифицировано налоговым органом как предпринимательская деятельность. Даже если сам доход от НДФЛ освобождён, факт ведения деятельности, подпадающей под признаки предпринимательской, может повлечь за собой претензии со стороны налоговых органов в части обязанности зарегистрироваться в качестве индивидуального предпринимателя. Формально гражданин защищён льготой до 2029 года, однако отсутствие чёткого законодательного разграничения между «продажей излишков» и «предпринимательской деятельностью по продаже электроэнергии» создаёт правовую неопределённость.

Проблема третья: пробел в части потребителей многоквартирных домов

Как справедливо отмечается в научной литературе, «в РФ нет понимания, как и на каком этапе может присоединяться объект микрогенерации, кто может быть владельцем этой микрогенерации внутри МКД, какие технические ограничения должны быть с учётом требований надёжности и безопасности». Иными словами, жители многоквартирных домов, составляющие значительную часть населения, фактически исключены из числа бенефициаров прав, предоставленных законом № 471-ФЗ.

Таким образом, налицо коллизия: международные обязательства Российской Федерации как государства выполнены — закон принят, право провозглашено. Однако с точки зрения конкретного гражданина ситуация часто остаётся тупиковой: право есть, а реализовать его либо невозможно, либо сопряжено с рисками.

Часть 3. Судебная практика: что говорят суды

Для иллюстрации обозначенных проблем приведём несколько примеров из реальной судебной практики.

Пример № 1. Неподключение к сетям

Житель Закаменского района Республики Бурятия заключил договор с ПАО «Россети-Сибирь» на технологическое присоединение к электрическим сетям и оплатил данную услугу. Согласно договору, присоединение должно было быть осуществлено в течение шести месяцев, однако по истечении этого срока дом так и не был подключён. Гражданин обратился в суд с требованием о взыскании с компании компенсации морального вреда, обосновывая свои требования нравственными страданиями, неудобствами и вынужденными расходами на топливо для генератора. Суд удовлетворил требования частично. (Решение Закаменского районного суда Республики Бурятия, 2026 год. См.: baikal-daily.ru/news/20/521660/).

Данный случай наглядно демонстрирует, что даже при формальном соблюдении процедуры заключения договора гражданин оказывается беззащитным перед бездействием сетевой организации, а восстановление нарушенного права требует значительных временных и моральных затрат.

Пример № 2. Отказ в предоставлении технической документации

В практике одного из авторов настоящей публикации имеется кейс, связанный с обращением жителя Краснодарского края, установившего солнечную электростанцию мощностью 10 кВт. Гарантирующий поставщик отказался заключать договор купли-продажи излишков, ссылаясь на отсутствие утверждённой формы такого договора. Гражданину потребовалось три месяца переписки и обращение в прокуратуру для того, чтобы договор был наконец заключён. (Данные из практики автора).

Пример № 3. Проблема квалификации дохода

Хотя судебная практика по данному вопросу пока не сформирована в значительном объёме, показательным является общий подход налоговых органов. В соответствии с позицией, изложенной на официальных ресурсах, денежная компенсация за излишки возможна только по отдельному договору купли-продажи, и именно этот договор делает гражданина «продавцом энергии» в глазах закона. В этой связи авторы рекомендаций советуют гражданам оформлять ИП на УСН «доходы» (6%) во избежание претензий со стороны налоговых органов. (См.: «Солнечные крыши»)

Очевидно, что ситуация, при которой государство, с одной стороны, стимулирует граждан к использованию ВИЭ, а с другой — вынуждает их регистрироваться в качестве предпринимателей для продажи незначительных излишков, не может быть признана нормальной. Это противоречит как духу международных обязательств Российской Федерации, так и здравому смыслу.

Часть 4. Что предлагается

С учётом проведённого анализа полагаю необходимым сформулировать следующие предложения по совершенствованию законодательства.

Первое. Внести в Федеральный закон «Об электроэнергетике» изменения, устанавливающие конкретные сроки рассмотрения сетевыми организациями заявок на технологическое присоединение объектов микрогенерации и конкретные меры ответственности за их нарушение. В настоящее время в Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях отсутствует специальный состав, предусматривающий ответственность за нарушение порядка подключения объектов микрогенерации. Полагаю, что такой состав должен быть введён.

Второе. Чётко разграничить в Налоговом кодексе РФ продажу излишков электроэнергии гражданами-владельцами объектов микрогенерации и предпринимательскую деятельность в сфере электроэнергетики. Критериями разграничения могли бы служить: мощность объекта (до 15 кВт), объём продаваемой электроэнергии, отсутствие иных источников дохода от данного вида деятельности. Это устранило бы правовую неопределённость, при которой гражданин, продающий излишки на 1-2 тысячи рублей в месяц, рискует быть признанным предпринимателем.

Третье. Разработать и утвердить на уровне Правительства РФ типовую форму договора купли-продажи электрической энергии, произведённой на объектах микрогенерации. Это предложение основывается на практическом опыте: отсутствие такой формы является одним из основных препятствий для заключения договоров на местах.

Четвёртое. Урегулировать вопрос о размещении объектов микрогенерации в многоквартирных домах. Данный вопрос, как справедливо отмечается в научной литературе, «совершенно не проработан». Полагаю, что здесь потребуется внесение изменений не только в законодательство об электроэнергетике, но и в Жилищный кодекс РФ — в частности, в части определения порядка принятия решений общим собранием собственников помещений о размещении объектов микрогенерации на общем имуществе дома.

Выводы

Проведённый анализ позволяет выявить несколько значимых тенденций.

За последние два года количество договоров купли-продажи энергии от микрогенерации выросло в 1,5 раза и достигло 1 100 единиц в 48 регионах России, при этом лидерами являются Краснодарский край, Ростовская, Московская области и Татарстан. С одной стороны, эта цифра свидетельствует о растущем интересе граждан к возобновляемой энергетике. С другой стороны, 1 100 договоров на страну с населением более 140 миллионов человек — это ничтожно мало.

Причина такого положения дел — именно в тех правовых коллизиях и барьерах, которые были рассмотрены выше. Международные соглашения создают правовой импульс для развития ВИЭ на национальном уровне, однако эффективность их реализации напрямую зависит от качества национального законодательства и правоприменительной практики.

Таким образом, проблема соотношения международных и национальных норм в сфере развития возобновляемой энергетики имеет не только теоретическое, но и острейшее практическое значение для обычных граждан.

Автор статьи: Лучкин Иван Павлович, магистрант СПбГЭУ