Охотничий сезон Ахилла

Сосны шептались, роняя хвою на утоптанные тропинки. Воздух насыщался ароматами скошенной травы, костра и спелой малины.

Илья Геннадьевич владел дачей в посёлке, где травы достигали человеческого пояса, а заборы имели глубокое разногласие с геометрией.

С ним приехал на выходные его друг Денис, который привёз своего кота. Друг выгрузил из машины тяжёлую переноску. Внутри дремало существо размером с небольшую собаку. Мейн-кун по кличке Ахилл.

Первые дни на даче Ахилл вёл себя как английский лорд, который случайно забрёл в крестьянскую усадьбу. Он обнюхал каждую травинку, изучил трещины на фундаменте и выразил молчаливое одобрение кусту смородины.

К вечеру второго дня кот понял главную истину... здесь нет других хищников, кроме муравьёв.

На третье утро Илья Геннадьевич открыл дверь и обнаружил на коврике мышь. Мышка свернулась калачиком вечного сна, её хвостик напоминал запятую в конце печального предложения. Ахилл гордо восседал рядом и вылизывал усы.

— Молодец, — сказал Денис и потрепал кота за ухом.

Илья Геннадьевич тоже погладил Ахилла по голове. Ахилл закрыл глаза от удовольствия и сделал пометку в своей памяти: «Можно больше. Можно лучше. Можно крупнее».

На четвёртый день Ахилл приволок птицу. Воробей выглядел потрёпанным, перья напоминали порванный зонтик.

Кот положил тушку в аккурат к порогу, отступил на шаг и замер в позе скульптуры Родена «Мыслитель».

Похвалу повторили, но уже с меньшим энтузиазмом.

Пятница принесла ящерицу. Маленькое тельце высохло на солнце до состояния берёстовой грамоты. Ахилл поймал взгляд хозяина и вопросительно наклонил голову, дескать, как вам моя коллекция?

Илья Геннадьевич в тот момент мыл чайник. Увидев ящерицу, он вылил воду мимо раковины. Денис сидел за столом и смотрел в одну точку. Точка находилась где-то между ухом Ахилла и линией горизонта.

— Может, ему просто нравится приносить, — неуверенно сказал Денис.

— Может, — ответил Илья Геннадьевич. — А может, он коллекционирует этапы эволюции.

Воскресное утро стало днём великого охотничьего триумфа.

Ахилл вернулся с прогулки медленной поступью атлета после забега. В зубах он нёс что-то маленькое, рыжее и подозрительно знакомое.

Кот поднялся на крыльцо, бережно опустил добычу и вытер усы о перила.

На досках лежала соседская чихуахуа по кличке Бусинка. Та самая Бусинка, которая каждое утро лаяла на белок и ворошила компостную кучу.

Бусинка выглядела удивлённой. Её маленькое тельце напоминало забытую на солнце детскую игрушку.

Ахилл уселся, сложил лапы и принялся ждать аплодисментов. В его жёлтых глазах читалась абсолютная уверенность в правоте. Мышь — птичка — ящерица — собака. Логическая цепочка выстроена безупречно. Прогресс налицо. Где овации?

Илья Геннадьевич выронил кружку. Денис произнёс слово, которое не принято публиковать в изданиях семейного чтения.

Дальнейшие события развивались с кинематографической быстротой. Илья Геннадьевич схватил кота за шиворот и быстро закинул его в дом. Денис отыскал в сарае лопату.

Бусинку завернули в полиэтиленовый синий пакет с белыми цветочками, последний приют маленькой соседской гордости.

Могила расположилась в дальнем углу участка, под старой яблоней. Земля легла мягко, без комков. Илья Геннадьевич придавил её ногой и поставил сверху камень. Серый, похожий на заплаканное облако.

Соседям решили ничего не сообщать. Правда привела бы к скандалу. Тот, в свою очередь, привёл бы к разборкам. Разборки привели бы к решению застрелить кота. И к новой могиле, на этот раз покрупнее.

Денис вкратце обрисовал этот событийный ряд Илье Геннадьевичу. Тот кивнул. Последовательность происшествий выглядела убедительнее любого юридического документа.

Так завершился дачный сезон Ахилла. Больше кота на природу не брали, даже на майские праздники. У соседей ещё остались маленькие дети.

Он сидит теперь в городской квартире на тринадцатом этаже, вылизывает шерсть и смотрит в окно. Усы его подрагивают. Память о дачном триумфе жива и кормится надеждой.

© Ольга Sеребр_ова