«Диаспора порешала?»: как мигрант, проломивший голову чиновнику, сам стал «потерпевшим»

Пензенская область — не место, где обычно ожидаешь увидеть юридический детектив с избиением чиновника, мигрантом-рецидивистом и встречным иском за оскорбление. Но именно здесь развернулась история, заставляющая даже самых лояльных к российской Фемиде наблюдателей усомниться в базовых принципах справедливости.

Всё началось с банальной, на первый взгляд, бытовой ситуации. Глава Каменского района Александр Помогайбо, человек, чья должность предполагает ответственность за порядок на вверенной территории, сделал замечание 41-летнему мигранту из Таджикистана Давлатмуроду Косимову. Причина — разбросанный мусор и антисанитария вокруг его места проживания. Проблема, судя по всему, была не разовой: местные жители, уставшие от соседства с несанкционированной свалкой, неоднократно жаловались.

Реакция нарушителя оказалась неадекватной даже по меркам уличных конфликтов. Вместо того чтобы убрать мусор или хотя бы промолчать, Косимов перешёл на оскорбления. А затем — взялся за монтировку (по другим данным — за арматуру). Четыре удара по голове. Черепно-мозговая травма. Перелом лопатки.

Чиновник, пытавшийся «навести порядок» в прямом смысле слова, оказался в больнице. Нападавший — под следствием.

Следствие и суд, казалось бы, были обязаны показать пример жёсткой реакции на нападение на представителя власти. Статья, по которой квалифицировали деяние Косимова, предусматривает до десяти лет лишения свободы. У обвиняемого к тому же была «свежая» судимость за побои.

Приговор, однако, поверг в шок даже самых искушённых циников.

Два года колонии-поселения. И 150 тысяч рублей компенсации морального вреда в пользу пострадавшего главы района.

Это не опечатка. Тяжкое вооружённое нападение, черепно-мозговая травма — и всего два года не то чтобы строгого, а скорее условно-мягкого режима. Санкция статьи позволяла назначить в пять раз больше. Суд посчитал иначе.

Но самая парадоксальная часть этой истории была впереди.

Жена Косимова подала встречный иск. Предмет — слова, сказанные Александром Помогайбо в момент конфликта. По версии истицы, глава района назвал её семью «свиньями и поросятами». Суд, проверив материалы дела (а возможно, и не слишком глубоко вникая в контекст смертельной опасности, в которой находился чиновник в тот момент), принял сторону жены нападавшего.

Штраф для Помогайбо — 100 тысяч рублей.

Таким образом:

- преступник с монтировкой и черепно-мозговой травмой в активе должен выплатить жертве 150 тысяч;

- жертва за оскорбительные эпитеты, произнесённые, вероятно, в состоянии стресса после начала агрессии, должна выплатить агрессору (через его супругу) 100 тысяч.

Разница — смехотворные 50 тысяч рублей. И это без учёта того, что чиновник провёл время в больнице, а преступник — на свободе (колония-поселение — это не тюрьма строгого режима, и даже не «Лесоповал»).

Пользователи интернета, обычно склонные к преувеличениям, на этот раз задают максимально прямой вопрос. И в нём есть своя логика.

Представьте себе систему, в которой:

1. Приезжий с судимостью за побои избивает местного чиновника монтировкой;

2. Получает минимально возможное наказание;

3. Его семья через суд выбивает с потерпевшего почти такую же компенсацию, как сам потерпевший получил от нападавшего.

Что это, если не демонстрация двойных стандартов? Где здесь принцип неотвратимости наказания? Где защита тех, кто представляет власть и пытается поддерживать порядок?

Особую пикантность ситуации придаёт тот факт, что Косимов — ранее судимый. Система уже имела возможность его «воспитать». Не воспитала. Более того — после нового, гораздо более тяжкого преступления она отнеслась к нему с почти материнской мягкостью.

Попытка Помогайбо обжаловать приговор, по имеющимся данным, успеха не имела. Апелляционные инстанции не нашли оснований для пересмотра.

Получается, что чиновник, чья работа — следить за порядком, теперь сам будет платить за то, что посмел сделать замечание. А мигрант с монтировкой через пару лет выйдет и, возможно, отправится к новой свалке — с чётким пониманием, что «слова дороже удара».

Этот случай — не единичный сбой. Это системный индикатор. Он показывает, что в некоторых сегментах правоприменения баланс сместился настолько, что потерпевший рискует стать ответчиком, а нападавший — «обиженной стороной».

Если глава муниципального района не может сделать замечание нарушителю без риска для жизни и последующего штрафа за неосторожное слово — о каком порядке может идти речь? Если профессиональный депутат, прошедший и выборы, и согласования, оказывается юридически слабее мигранта с судимостью — что тогда говорить о простых гражданах?

Источник