Женщина с синдромом независимости

Арарат стоял на страже города, сдвинув снежные шапки набекрень.

Ереван встречал Жанну вечерним светом, разлитым по каменным склонам, будто старое вино по неровному дну кувшина.

Город дышал абрикосовой прохладой, выпечкой лаваша и мужским терпением, накопленным за несколько тысячелетий.

Жанна выходила из самолёта с уверенностью, что мир держится на женщинах, которые платят сами за себя. Эта уверенность имела железобетонную коррозию внутри.

Друг Армен ждал у выхода из аэропорта. Невысокий, с усами, с голосом старого коньяка и взглядом, где помещались горы, шашлык и лёгкое недоумение современным миром.

Он обнял Жанну так, словно встречал её из долгого плена. Хотя она всего лишь вышла из зоны прилёта. Потом они сели в машину, и за окнами поплыл Ереван.

По дороге они остановились у ларька с водой. За кассой дремал дед с видом ветхозаветного пророка.

Жанна, свято блюдя ритуал независимой женщины, полезла за кошельком.

Армен посмотрел на этот жест. Его взгляд содержал всю гамму кавказского кинематографа. От трагедии в горах до комедии положений в маршрутке.

— Жанна джан! Я тебя знаю давно, знаю твоих родителей и поэтому прощаю! Но если ты здесь в Ереване хоть раз вот это вот сделаешь при мужчине, неважно, кто он, сколько ему лет и насколько сильно он тебя хочет! Ты обидишь его сильнее, чем предательством или грубым словом!!! Мамой клянусь, убери кошелёк, и чтобы я больше этого..!

Что именно он «больше этого», Армен уточнять не стал. Возможно, имелся в виду сам факт существования женского кошелька в радиусе километра от его вековых традиций.

Дед за кассой оживился. Где-то на заднем плане одобрительно залаяла собака.

Жанна кивнула, сохраняя видимость согласия.

Вечер принёс новое знакомство. Тигран. Красивый, ухоженный, с ресницами, достойными отдельного армянского эпоса.

Они сидели в ресторане, в компании друзей Армена. На столе дымился шашлык, сияли бокалы, официант двигался с достоинством министра культуры.

Когда принесли счёт, Жанна привычно потянулась к сумке.

Тигран замер. Его лицо выражало безмолвный ужас человека, наблюдающего падение древнего храма.

Разговор длился долго. О мужском достоинстве, ответственности и правильном устройстве вселенной. Что женщины созданы исключительно для вина, серёжек и лёгкого смеха возле окна. Судя по интонации, тему проходили ещё шумеры.

Жанна слушала, ела тирамису и чувствовала, как внутри неё что-то ломается. Красиво, с древним армянским орнаментом и запахом кофе.

Через неделю она потеряла связь с экономикой. Сколько стоят цветы, тирамису. Средний чек в ресторане превратился в абстракцию.

Иногда она доставала карту просто посмотреть, жива ли.

Жанна вылетела из Еревана через две недели с полными сумками подарков, горящими глазами и абсолютным отсутствием информации о ценах.

Женщина вернулась в свой город. В свою квартиру. В свой кошелёк, который снова стал законом.

Независимость — штука прекрасная. Особенно когда за неё платит кто-то другой.

© Ольга Sеребр_ова